Видит или не видит? Рем-Таль двинулся прочь, и не оставалось ничего другого, как поспешить за ним.
* * *
Ехать на камале без паланкина — это, скажу я вам…
Удовольствие небольшое. Во-первых, у него спина широкая, а худосочной Крейне не мешало бы заняться растяжкой. Во-вторых, я и на лошади-то каталась всего несколько раз, подозреваю, что от постоянной качки даже при относительно небольшой скорости передвижения завтра чудовищно заболит всё, что ниже рёбер. В-третьих, он пахнет! Отвратительно плохо пахнет, и даже какие-то сладкие ароматические снадобья, которыми щедро полита жёсткая бордовая шкура, не меняют ситуацию, даже наоборот — так ещё тошнотворнее, потому что камаловые «духи» и масло оливника, предназначенное для защиты кожи от ожогов, добавляют нотку гнилостной сладости.
А вот Рем-Таль — подтянутый, с прямой спиной — никаких неудобств, кажется, не испытывает. Привычный. Повинующийся натяжению поводьев, камал хмуро улёгся передо мной — кажется, Страж придерживал его ногой — и я вскарабкалась, подумав, что свободное время во Дворце надо занимать не пьянством в кампании всяких лупоглазых задохликов, а полезными делами, например, верховой ездой.
С одной стороны мне хочется потребовать палантин и комфорт, достойный королевы. С другой — не хочется показаться слабой. И я терплю.
— Рем-Таль! — кричу, стараясь сделать независимый вид. — А что там случилось вчера со стражником? Я слышала, во Дворце произошло убийство.
— Убийство, Вирата? — неторопливо идущий впереди зверь останавливается, поджидая моего, ещё более медлительного и неповоротливого зверя. — Почему вы так решили? Произошёл несчастный случай. Укус скорпиутца.
— И часто по дворцу разгуливают ядовитые твари пустыни?
— Первый раз за последние лет десять, насколько я помню.
— Как мог скорпиутец проникнуть внутрь?
— Как угодно. Дворец не закрытая цитадель.
Глаза Рем-Таля непроницаемы и спокойны.
— В пустыне подобных существ миллионы. Вы же видели сами. Иногда они проникают в мир людей.
— Кто он был, этот погибший стражник?
— Позвольте спросить, а почему вы спрашиваете?
— Извольте ответить? — в тот ему проговорила я.
Мы снова смотрим друг другу в глаза. Не знаю, почему, но мне так хочется его уязвить. Увидеть его эмоции, его чувства. Даже его ярость.
— Диок Страм, сорок семь лет. Служил во дворце уже двадцать лет. Был надежным человеком, не раз получал награды за свой труд. Женат, двое детей. Они получат компенсацию презренным заратуром, естественно. Вас что-то ещё интересует?
"Да!" — хотела бы я сказать, но не говорю. Я никому не могу доверять, я даже своим собственным ощущениям, своим собственным глазам и ушам не доверяю. Но мне почему-то не по себе.
До пирамиды мы добираемся без приключений: лизарды, випиры и скорпиутцы и прочие решают обойти нас стороной. Жилище магов, хранилище божественных сущностей угрожающе чернеет на фоне матового золота песка и камня впереди в каких-нибудь трёх сотнях шагов. Оно огромно, а я знаю, что это — только верхушка. Остальная часть скрыта под землёй.
Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить нарисованный собственноручно план. Причудливую вязь подземных ходов, предназначенных для того, чтобы праздные и любопытствующие не тревожили духов-хранителей, помню отчего-то прекрасно — я рисовала его, ориентируясь на один из лабиринтов-обводилок для младших школьников, и он так долго висел, прикреплённый к краю компьютера.
Удобное кресло, в которое можно забираться с ногами. Свет из окна, бьющий прямо в глаза — надо задвинуть жалюзи. Клетчатый пред. Стеклянная коробка сбоку — аквариум? Кружка с кофе с надписью… Надписью… Прикосновение маленькой тёплой руки, вызвавшее невольную улыбку. Сейчас я вспомню всё, вот прямо сейчас…
— Что дальше, Вирата? Прошу прощения, но если час гнева застанет нас на открытом воздухе…
Час гнева наступал с четырнадцатым часом из двадцати трёх, составляющих солнцестой, то есть, криафарские сутки: около полутора часов после солнце безжалостно выжигало всё живое, старательно прячущееся, ускользающее, зарывающееся в песок, ищущее спасительное укрытие или тень. Даже пустынный манник сворачивал свои листья в трубочку и сжимался в некое подобие колючего шара.
— Просите, и дано будет вам, ищите и найдете, толкайте, и открыто будет вам. Ибо всякий, кто просит, получает, и кто ищет, находит, и стучащему отворят*, - важно продекламировала я.
— Что?
— Ничего. План простой — напроситься в гости.
— Я пойду с вами.
— Нет.
— Да.