— Так, — у меня разом на нервной почве заныли голова и зубы. — А ну-ка, идите сюда!
Я отодвинулась, пропуская Гаррсама в комнату. От зрелища лежащего на моей кровати прикованного к ней Его беспутного Величества, про которого он только что распинался самым что ни на есть неуважительным образом, Гаррасам резко закашлялся и покраснел, будто камалья шерсть. Зубы снова принялись отбивать чечётку по нижней оттопыренной, как у испуганного жеребёнка, губе.
— Эм, Ваше Величество, то есть, я хотел сказать… Ну…
Я-то была уверена, что некоторая неадекватность лица Тельмана, некоторая, если так можно выразиться, перекошенность и яростное сверкание огромных тёмных глаз на белом лице связаны с его физическим состоянием, а никак не с ревнивым отношением к моим обнаженным изображениям и их творцу-задохлику, но Гаррсам-то об этом не знал и жалобно, тоненько заскулил.
— Ммм, Вират на вас не сердится, — безуспешно стараясь быть доброжелательной и естественной, широко заулыбалась я. — Не сердится же, да?!
Тельман нехотя мотнул головой, как лев под дулом пистолета, убеждающий окружающих в том, что стал вегетарианцем.
— Но у нас к вам есть одна, гм, просьба. К кому, как не к вам, мы можем обратиться, — импровизация никогда мне не давалась. — Ведь вам доверяет сам Вират Фортидер. Да, дорогой?!
Тельман снова мотнул головой и, кажется, клацнул зубами, а Гаррсам нервно загарцевал на месте.
— Только никто не должен об этом знать! — строго продолжала я вещать, потом сунула замороченному скульптору в руки бумажный лист и палочку. — Понимаете, мы с Его Величеством любим иногда позабавиться… Вы меня понимаете?!
Гаррсам затравленно кивнул.
— Смотрите, как замечательно он смотрится! Запечатлейте-ка его портрет, пока я сбегаю за другими нашими… приспособлениями, — я подтолкнула уже вплотную прижавшегося ко мне бедолагу. Чего ж его так разбирает, неужели Тельман славится не только постельными экспериментами, но и пытками-казнями? Впрочем, стоит вспомнить разговор у статуи в мастерской, чтобы понять — иногда Его Величество может быть вполне убедителен.
— Я скульптор, а не художник! — мявкнул было Гаррсам, но я зажала ему рот рукой.
— Только близко к нему не подходите, на всякий случай — кусается… Шучу! — торопливо добавила я, глядя на стремительно бледнеющее лицо нечаянного визитёра.
"И да хранят меня каменные драконы от постели Его Величества!" — одними губами прошептал несчастный Гаррсам.
— Стоите здесь. Рисуете. Ждёте меня. Понятно?!
— Да, Вирата, — обречённо вздохнул юный гений, а потом неожиданно хитро улыбнулся. — Но я могу рассчитывать на ответный шаг? Статую, статую прятать грех. Грех же?!
— Грех, — я снова открыла дверь, к счастью, нового посетителя за ней не обнаружилось. — Статую поставим в спальне моего супруга, пусть любуется. Я полностью разделяю его мнение, уж извините. Всё, уважаемый Гаррсам, я скоро вернусь.
Где находятся личные покои Тельмана, я знала — выспросила у Айнике — но внутрь никогда не заходила. Стоящий около дверей стражник нервно переступил с ноги на ногу, явно не понимая, как реагировать на моё вторжение. Я тоже не понимала, как вести себя: поздороваться, начать разговор первой — как-то не по-королевски… молча пройти?
— Имя! — рявкнула я, уставившись в лицо стражнику.
— Ассан Хорк! — почти так же отрывисто отозвался мужчина средних лет и вытянулся еще сильнее. — К вашим услугам, Вирата!
— Наградить вас надо, за верную службу! — брякнула я и вошла в королевские покои Его Величества Тельмана.
Глава 42. Криафар.
Темно. Занавеси были опущены, лампины на горючем сланце не горели, но абсолютной темноты не вышло — каменные стены в королевских покоях Вирата Тельмана ровно и мягко мерцали, искрились, переливались. Не без сожаления я потрясла светильники, заставляя их разгореться. Появившуюся было смазливую служанку с хитрыми глазами прогнала одним взмахом руки и гневной гримасой. Несправедливо резко, возможно. Я имела ничуть не больше прав на Тельмана, чем и он на меня. Совершенно никаких прав.
При свете ничего особенного в королевских покоях тоже не обнаружилось. Поскольку уверенности в том, что Тельман ломает комедию, а также в том, что он не вывернется из своих металлических "манжет" и не сбежит, чтобы жестоко отомстить за небольшое устроенное мною представление, у меня не было, следовало поторопиться. Я мельком оглядела неприлично огромную кровать, а в остальном — почти спартанскую для короля обстановку: несколько вбитых в стены полок с книгами и неуклюжими, явно сделанными детскими руками глиняными фигурками животных, стол и пару бордовых с золотом кресел. Почему-то сразу представился сидящий в одном из них Рем-Таль, бесстрастно, как обычно, читающий книгу или просматривающий какую-то документацию перед Советом Одиннадцати, пока Тельман беспечно дремлет в объятиях очередной блондинки. Двух блондинок.