Действительно, подтвердила Лия, Рохель с самого начала была какой-то странной, сиротой не из общины, да и на самом деле всего лишь наполовину еврейкой, что и могло объяснять ее низкое поведение. Конечно, это бабушка ее избаловала, испортила, и даже отец Лии, рабби, испытывал к ней определенную слабость. Когда Зеев снова присоединился к отряду, никто не стал распространяться о своих подозрениях. Они вернулись с холмов без Йоселя, однако мужья рассказали обо всем своим женам, те — своим подругам, те — своим мужьям, те — своим друзьям и так далее. Новости передавались у входа в шуль, в лавке у мясника, в пекарне — и даже христиане вскоре обо всем узнали, ибо слухи распространялись подобно стайке шустрых мартышек, прыгающих с дерева на дерево. Вскоре вся Прага болтала о том, что Йосель и Рохель сбежали вместе. Только Перл и Йегуда наотрез отказывались об этом говорить. А Зеев, верный супруг, попросту не желал верить злонамеренной и пагубной сплетне.
Евреи хоронили своих мертвецов и искали Рохель. А бабочки в замке уже не летали так радостно и привольно, как раньше. Это просто жара, убеждал себя Келли и рассчитывая, что через несколько дней все станет как прежде. Однако вскоре Ди обнаружил первую мертвую бабочку. Крылья несчастной были аккуратно сложены на тельце, словно смерть стала для нее всего лишь отдыхом от полета. Ди быстро подобрал бабочку и спрятал ее в рукав своего камзола, всем своим видом показывая, что нагнулся лишь затем, чтобы внимательно изучить цветочные лепестки. Алхимик никоим образом не желал суетиться и выказывать волнение. С нарочитой неспешностью, напевая себе под нос какую-то английскую песенку, он выбрался из-под сеток и, невозмутимый, покинул зал Владислава. Сохраняя выдержку, Ди пересек внутренний двор и направился к лаборатории, делая вид, что наслаждается роскошью ясного солнечного дня.
В лаборатории, как обычно, работа шла полным ходом. Молодые парнишки поддерживали огонь в печи, другие качали мехи, помощники перемешивали содержимое дымящихся сосудов, псы носились в клетках-колесах, вращая их и приводя в движение блоки. Ибо император, несмотря на все заверения алхимиков о том, что ему необходимо выпить эликсир лишь раз, потребовал от них такое количество эликсира, что его хватило бы на целую вечность. Казалось, он собирается принимать его каждое утро, так сказать, для рывка его принимать, словно эликсир должен был обеспечивать его вечную жизнь в манере тонизирующего напитка. И в данный момент главный помощник разливал эликсир по бутылкам посредством воронки с вложенной туда марлей. Келли, вылитый маг в своем мрачном облачении и нарочито невозмутимый, склонялся над огромным томом — трудом мистика пятнадцатого столетия Пико делла Мирандолы, который предсказывал будущее посредством сновидений и верил в сивилл.
— Послушай, Эдвард, — ровным голосом произнес Ди, не выказывая ни малейшей толики беспокойства, — не сходишь со мной в аптеку?
— А почему бы тебе кого-нибудь из мальчиков не послать?
— Мне требуется твой мудрый совет по поводу одного весьма специфического вещества.
— Ну, ладно, — вздохнул Келли. — Идем в аптеку.
Ди размеренными шагами стал спускаться по лестнице.
— Восхитительное чтение, — сказал Келли. — Этот Мирандола. Представляешь, он умер в тридцать один год. Какая жалость, что ему нашего эликсира не перепало.
— Очень может быть, что не он один умрет столь безвременно. — Оглянувшись на стражников, чьей задачей было повсюду за ними следовать, Ди добавил чуть громче необходимого: — А мы очень неплохо продвигаемся с партиями нашего эликсира, не так ли, мастер Келли?
— В Юденштадте сейчас большие похороны, — пробормотал один из стражников. — Майзель погиб.
— Майзель погиб? — Келли схватил Ди за руку.
— А тот здоровяк, он убежал с женой сапожника, — добавил другой стражник.
Келли пристально посмотрел на своего друга. А Ди приложил палец к губам.
Аптека состояла из двух помещений. Одно из них целиком, от пола до потолка, было обставлено шкафами с выдвижными ящичками, облицованными фарфором, на которых золотыми буквами были написаны названия веществ. В передней части комнаты тянулся длинный дубовый прилавок. В следующем помещении располагалась лаборатория аптекаря, где он держал свои разнообразные ступки и пестики, небольшую печь и множество горшочков, подвешенных над жаровнями. На шестах под потолком сушились связки трав.