— Ваше величество?
— Тихо, Вацлав, я думаю.
Раввин в своей мантии и остроконечной шляпе сильно напоминал средневекового волшебника. «Я могу сделать вас бессмертным», — говорил он, и эти слова эхом отзывались в голове у императора. «Бес-смерт-ным, смерт-ным».
— Ваше величество, если позволите… — отчаянно взмолился Вацлав.
— Всем молчать! — Рудольф вскочил с трона и тут же плюхнулся обратно. — Значит, раввин, ты один расскажешь мне весь секрет?
Здесь, в собственном замке, он теряется — в помещениях, в собственных мыслях.
— Не совсем.
По правде говоря, раввин шел напролом, искал решение по ходу разговора. Перл сперва предложила, чтобы он не тратил зря слов, а потом сама же стала противоречить такому плану. «Говори, побольше говори, чем больше разговоров, тем труднее ему будет в них разобраться. Запутай его, Йегуда. Кому нравится признавать, особенно императору, да еще публично, что он ничего не понимает? Ведь это заденет его самолюбие».
— Ваше величество, это сумма слов. Сказано: «Слова не падают в пустоту», и к числам это тоже относится, ибо определенные комбинации букв соответствуют числам.
— Что это еще за софистика? Нечего ходить вокруг да около, приятель, говори напрямую.
— Существует история о том, что нужно тридцать шесть мужей праведных, чтобы поддерживать мир. В частности, мы утверждаем, что в целом имен ангелов и имен Бога насчитывается 301 655 172. В Зохар, «Книге Сияния», мы читаем, что тот, кто рано встает, способен видеть нечто «наподобие букв, марширующих по небу, некоторые поднимаются, некоторые спускаются. Сии блестящие символы суть буквы, посредством которых Бог образовал небо и землю». Разумеется, Бог бесконечен, а вселенная представляет собой понятие, которое обычному человеку усвоить сложно, однако вы, император… уверен, вы способны все это постичь.
— Роберт Фладд в своем труде «О музыке души» объясняет, что музыкальные интервалы отражают устройство вселенной. Его мысли на предмет гармонии вселенной созвучны взглядам Пифагора, — добавил Кеплер, вдохновленный упоминанием о числах.
— Ваше величество, ненавижу перебивать…
— Так не перебивай, Вацлав. А что касается тебя, Кеплер, то нам в равной мере наплевать что на Пифагора, что на музыку души.
— Но мой сын… — Вацлав ломал руки, топчась на месте.
— Мы тут занимаемся кое-чем куда более значительным, нежели твой сын.
— Значит, слова соответствуют числам, и всего их 301 655 172?
— Все достаточно сложно, — рабби отметил, что император еще не совсем запутался.
— Не сомневаюсь, — саркастически отозвался Рудольф.
— Каждой букве еврейского алфавита соответствует число, и в каком-то смысле — подчеркиваю, лишь в каком-то смысле, — вы станете подобны голему.
Пожалуй, раввину следовало соблюдать осторожность в сравнениях.
— Мой сын болен, — сказал Вацлав. — Я ему нужен. Я бы хотел о нем позаботиться.
— Придержи коней, Вацлав.
— Я не держу никаких коней, и я почтительно прошу, чтобы доктор Киракос его осмотрел.
— Мне бы хотелось знать, — сказал Киракос. — Почему именно евреи получили эти магические слова, а не какой-то другой народ.
— Мы первенцы Бога, доктор, в том смысле, что мы приняли Тору.
— Но я слышал, что другие люди, христиане, тоже могут стать евреями.
— Такие случаи очень редки, и мы в нашей общине не стремимся никого обратить, ибо наказание очень сурово, — ответил раввин.
— И все-таки. Что, если?
— Такая дискуссия идет постоянно, доктор, но по моему скромному мнению, если христианин становится евреем, он всегда был евреем.
— Но, разумеется, не по крови?
— По природе.
— А это сильнее крови?
— Зависит от человека.
— А если еврей становится крещеным христианином, обращенным?
— Если кто-то еврей, он всегда еврей.
— Но теперь вы уже говорите о крови, рабби.
— Нет, о естестве, — рабби Ливо пожал плечами. — Я не вдаюсь в тонкости, доктор Киракос. Гилель сказал: «Обращайтесь друг с другом хорошо, а все остальное — приложится». Раши…