Мимо идет Росомаха, подмышкой пакет бумажный держит:
Заметил Лису, остановился:
— Чего разлеглась, рыжая, проходу не даешь?
— Тайга большая, и обойти можно, — нехотя отвечает Лиса, а сама приглядывается, принюхивается. — Колбасой чего-то пахнет. Стащил у кого?
— Не твое шельмовское дело. Ты тоже, гляжу, не с пустыми руками. Опять кого-нибудь обхитрила?
Присел Росомаха рядышком. Пот со лба вытирает да комаров отгоняет. А Лисе дух колбасный покоя не дает, аж в животе заурчало. Вот она и говорит как бы ненароком:
— Слушай, Росомаха, игру одну я знаю. Интересная! Очень. «Угадайка» называется.
— Знаем-знаем мы эти ваши игры! — перебил Лису Росомаха — И то, как с камушками хитришь и как на «интерес» уговариваешь. Со мной этот фокус не пройдет! Давай лучше в мою сыграем. «Орел-решка» называется. У меня и монетка с собой.
— Ага, ищи дурака играть с тобой! У тебя же монетки подменные, — Лиса ему в ответ.
— У кого? У меня? А ты…
— А сам…
И началась у них ссора да ругань. Тут и до драки дело дошло. Сцепились они не на шутку. По земле катаются, клочья шерсти разлетаются, визг и крики на всю округу. Звери таежные на шум собрались. Смотрят, потешаются: плут с плутовкой чего-то не поделили.
Из кустов смородиновых неожиданно появился Медведь. Звери мигом умолкли. Подошел он, разнял драчунов, поднял за загривок и спрашивает:
— Ну, угомонились, прохиндеи? Теперь объясняйтесь, в чем суть да дело? Чего не поделили?
Драчуны мигом затихли, молчат виновато, висят, как шишки недозрелые.
— Откуда, Лиса, у тебя орехи да пшеница? Ты же их отроду не ела? А у тебя, Росомаха, колбаса? Откуда? Не припомню я, чтобы колбаса по тайге бегала. Признавайтесь!
— Это мы Лисе проигрались в «Угадайку», — вышли, виновато склонив головы, Бурундук с Хомяком. — На удачу понадеялись.
Посмотрел на них Медведь и говорит сурово:
— Впредь наука вам будет! Ладно, забирайте свое, коли сами добыли. И чтоб в последний раз! А удача? Удача к тому стремится, кто ее приручает. Трудом своим да заботой. Да и остальным тоже — поучение. А колбасу?
Медведь оглядел собравшихся, вздохнул и говорит:
— Так, Ежик, колбасу туристам верни. Ее все равно, кроме людей, никто есть не будет.
И разошлись звери по своим делам, по своим домам. И Бурундук с Хомяком — тоже. А песню? Да не до песен им теперь.
Ежи Ким
Братец Пёс и Братец Кролик
Стоптал Братец Кролик свои башмаки, до дыр стоптал. Вот незадача, вот невезение! Дырки — с кулак; в дырках пятки видать. Стыдоба!
— Ох, бедные мои ножки! — сказал Кролик и вроде как пригорюнился.
А Матушка Крольчиха, она как глянула, велела скакать к башмачнику в город за новой обувкой.
Вот встал Кролик ранёхонько, до света; накинул пальтишко, взял трость, показал зубы в зеркало, что висело в передней, приободрился и вышел из дому.
Прыг-скок, скок-поскок — идёт вприскочку Кролик. А путь до города ох неблизкий. А с утра и мороз приударил — лёд на лужицах трещит. Зябко стало Кролику.
Замёрз Кролик вконец. Глядь-поглядь — у дороги дымок, будто кто недавно тут грелся, угли ещё тёплые. Сел Кролик у кострища, башмаки драные пристроил. Сидит, лапы греет. И так жалко ему свои озябшие пальчики, так горько.
Вдруг слышит — бежит кто-то рысцой по дороге: бурубути-бути-бути-фрух-фрух. Кролик глянул — Братец Пёс бежит, носом сопит, вроде как по следу идёт; бежит — только лаковые туфли сверкают.
— Доброго утречка, Братец Пёс! — окликнул Кролик.
— Не такое оно и доброе, Братец Кролик! — отвечал Пёс.
— Отчего же недоброе? — спросил Кролик. — Братец Пёс, на тебя взглянешь, так залюбуешься: костюмчик у тебя с иголочки, туфли блестят — ослепнуть можно! Где ты взял такие красивые туфли?
— В городе, Братец Кролик. В обувной лавке купил, — сказал Пёс. — Красивые — спорить не буду. Только ноги ужасно жмут. Бегу к башмачнику их менять.
— Да разве ж это печаль, Братец Пёс? — сказал Кролик. — Мне разносить твои туфли — пара пустяков! Пробегусь раз-другой, и будут туфли тебе впору. Стягивай скорей, Братец Пёс!
Старый Пёс снял туфлю, снял другую. А Кролик их нацепил, немного пробежался и говорит: