Марина Зиновьева
Далёкое сегодня
На берегу моря сидел юноша и то ли рисовал, то ли писал на песке. Его движения были плавными, как волны, накатывающие на берег. Они когда нежно, а когда и очень быстро смывали его творения. Юноша не огорчался, а продолжал своё дело. Это было очень похоже на игру между ним и волнами.
— Что ты делаешь? — послышалось за его спиной.
— Пишу на песке, — ответил он, не поворачиваясь.
— Пишешь? Это как? — в голосе было и удивление, и озадаченность, и испуг одновременно.
— Занимательно и увлекательно! Посмотри. — И стал ловко выводить на песке странные закорючки — какие-то палочки, кружочки. Набежала волна и смыла написанное, забрав закорючки с собой в глубины морские.
— Что это?
— Это слова, которые мы говорим, а я их могу написать.
— Ты что, ведаешь языком Небожителей? Разве это возможно?
— Да. Я научился, — и быстро, чтобы пришедший не задал вопрос, продолжил: — Ещё моя прабабушка говорила, что её прабабушка когда-то умела читать и писать. В то время было много мест, где детей учили этому.
Удивление в глазах пришедшего нарастало, что немного смешило юношу, но он решил не останавливаться.
— Книга — это сложенные в одну упаковку листки, на которых написаны слова и нарисованы картинки. В прабабушкином времени все умели читать книги и писать письма.
— Это сказки, придуманные в прошлом, — горячо затараторил пришедший, — у нас никогда этого не было! Только Небожителям в их далёком от нас, удивительном городе дано право этим владеть. Разве ты забыл?
Юноша пожал плечами, а пришедший, размахивая руками, продолжил свою тираду.
— Нам нет нужды ни читать, ни писать. Да и зачем? Нам всё показывают на экранах. Можно услышать и увидеть то, что хочется.
— Но читая, — не выдержал юноша, — ты живёшь во многих мирах одновременно! Вот послушай!
И сняв рюкзак, он вынул из него что-то непонятное.
— Вот это и есть книга! — почтительно сказал юноша, бережно поглаживая старый переплёт. Положив книгу на колени, он осторожно открыл её.
— Красиво, — вздохнул пришедший. — Но тебе грозит опасность, — вскрикнул он. — Никому нельзя этого делать, таков закон. Небожители тебя покарают!
— Ну и что, — спокойно произнёс юноша, — зато я узнал столько прекрасного и волнующего, что хочется об этом писать и говорить, хотя бы с морем.
— Так вот зачем ты каждый вечер сюда приходишь! Я давно наблюдаю за тобой. Тебе надо исчезнуть, спрятаться, ведь Небожители накажут!!!
— Не накажут, — спокойно, даже очень спокойно заговорил юноша. — Думаю, что уже давно нет никаких Небожителей. Ты разве не заметил, что детей в городе практически не видно. Мы последние рождённые в этом мире. Везде и всюду роботы — хладнокровные, безучастные ко всему железяки, хоть и обтянуты кожей.
— Но ведь нам в эфире передают новости из города Небожителей? Показывают, как они живут, что делают! И они нам передают приветы и говорят, что у них и у нас всё в порядке!
— Ты что, уже разучился видеть? Не можешь отличить живое от неживого? Нет уже давно на земле ничего живого, кроме природы. Мы последние из человеческого рода. До нас никому нет дела. Молчишь, и хорошо — нет проблем. А ведь всё было когда-то по-другому. Люди общались, ходили в гости, в театры. Совместно трудились и отдыхали, слушали музыку и пели, смотрели на звёзды и читали стихи.
— Но как же всё произошло?
— Что именно?
— Всё!!! — только и мог выговорить пришедший.
— Если ты про то, что я пишу? Так это всё случайно произошло. Как-то раз я поехал в старый город с экскурсией.
— В тот, что сохранился с доисторических времён и куда уже никто не ездит?
— Да. Нам говорили и показывали, что может случиться с людьми, когда они живут не так, как предписано Небожителями. Человек читающий, пишущий, думающий, — говорили они, — довёл этот город до уничтожения. Там и правда всё так сумрачно, что хотелось быстрее обратно. Я отстал от группы и случайно набрёл на очень старое здание — зашёл и потерялся в его коридорах. Пытаясь найти выход, наткнулся на дверь, открыл её и оказался внутри очень большой комнаты. Не знаю как, но вдруг зажёгся свет, озарив всю комнату, и тут я увидел её величие! Это было потрясающее зрелище! Она была огромнейшая, многоярусная, с высоким, уходящим высоко вверх потолком. На каждый этаж вела лестница, а на самый верх можно было подняться на прозрачном лифте. И везде стояли стеллажи с книгами. Вдруг в тишине раздался мягкий голос, приглашающий меня подойти к столу, что находился посередине комнаты.