Высоко полный месяц стоит
В небесах над туманной землей,
Бледным светом луга серебрит,
Напоенные белою мглой.
В белой мгле, на широких лугах,
На пустынных речных берегах
Только черный засохший камыш
Да верхушки ракит различишь.
И река в берегах чуть видна…
Где-то мельница глухо шумит…
Спит село… Ночь тиха и бледна,
Высоко полный месяц стоит.{Иван Бунин «Высоко полный месяц стоит…»}
Заря прощается с землею,
Ложится пар на дне долин,
Смотрю на лес, покрытый мглою,
И на огни его вершин.
Как незаметно потухают
Лучи и гаснут под конец!
С какою негой в них купают
Деревья пышный свой венец!
И все таинственней, безмерней
Их тень растет, растет, как сон;
Как тонко по заре вечерней
Их легкий очерк вознесен!
Как будто, чуя жизнь двойную
И ей овеяны вдвойне, —
И землю чувствуют родную,
И в небо просятся оне.{Афанасий Фет «Заря прощается с землёю…»}
Теперь каждый вечер к юноше приходили гости, чтобы пить его прекрасный напиток и слушать чтение стихов и музыку природы. А он, кроме стихов, стал читать им другие книги: о дружбе, любви, природе. В них были волшебники, бесстрашные герои, побеждающие зло. Приходящих на такие посиделки становилось всё больше и больше. Всем было уютно и тепло в окружении друзей.
В один из вечеров юноша объявил, что скоро их покинет и вернётся в библиотеку, чтобы пополнить свои знания. Все решили, что это произойдёт не скоро, но однажды, подойдя к дверям дома, они не увидели привычного света в окнах и поняли — он ушёл.
Стояла вечерняя тишина, в которой был слышен только шелест песка от накатывающих на берег волн. И полились стихи:
Идёт без проволочек
И тает ночь, пока
Над спящим миром летчик
Уходит в облака.
Он потонул в тумане,
Исчез в его струе,
Став крестиком на ткани
И меткой на белье.
Под ним ночные бары,
Чужие города,
Казармы, кочегары,
Вокзалы, поезда.
Всем корпусом на тучу
Ложится тень крыла.
Блуждают, сбившись в кучу,
Небесные тела.
И страшным, страшным креном
К другим каким-нибудь
Неведомым вселенным
Повернут Млечный путь.
В пространствах беспредельных
Горят материки.
В подвалах и котельных
Не спят истопники.
В Париже из-под крыши
Венера или Марс
Глядят, какой в афише
Объявлен новый фарс.
Кому-нибудь не спится
В прекрасном далеке
На крытом черепицей
Старинном чердаке.
Он смотрит на планету,
Как будто небосвод
Относится к предмету
Его ночных забот.
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.
Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты — вечности заложник
У времени в плену.{Борис Пастернак «Ночь»}
* * *
— Ба, а что потом случилось? — тихо спросил внук бабушку. Они сидели на берегу моря, слушая прибой вечерних волн.
— Когда-то люди, которые любили деньги больше, чем всё остальное, решили стать Небожителями. А для этого надо было, чтобы другие на них работали и не задумывались ни о чём, кроме работы. Зачем рабочим книги? Книги им ни к чему. За них всё могут делать машины. Со временем Небожители сделали людей наподобие роботов, подменив ценности, заменив живое на неживое. Настоящую жизнь подменили компьютерной: всё есть в мониторе — сиди, слушай, смотри. Но не додумались, что это ведёт к самоуничтожению. Люди стали живыми овощами, которым ни до чего нет дела. Они постепенно вымирали и могли бы совсем исчезнуть, если бы не тот юноша — мой прадедушка, за которым пошли проснувшиеся от долгой спячки и поверившие ему молодые люди.
Волны хлынули к ногам бабушки и, нежно их обняв, откатились, унося в свои глубины её рассказ и ту любовь, которая жила в её сердце. Эту любовь она передала внуку. И он услышал, как полились стихи, а бабушка улыбалась, глядя на него.
Прозвучало над ясной рекою,
Прозвенело в померкшем лугу,
Прокатилось над рощей немою,
Засветилось на том берегу.