— Балек! Берегись!
Задумавшись, Фархад чуть было не столкнулся с гружёным шкурами осликом. Что и говорить, улочки в старом городе не просто тесные: стены домов стоят близко друг к другу, крыши навесов соприкасаются, закрывая узкую полоску неба. Тут порой двум людям не разойтись, не то что осликам разъехаться. Есть, конечно, улочки просторнее: на них блещут своей красотой медресе и мечети, которых на Медине огромное множество. В кварталах, где торгуют одеждой и коврами, тоже свободно. Но в основном на улицах Медины очень тесно. Хорошо, что тут не ездят машины — редкие скутеры и мотороллеры не в счёт.
Фархад сделал ещё несколько поворотов и оказался перед лавкой. У входа стоял один из братьев.
— Явился! Все сны посмотрел?
Отвесив младшему подзатыльник, старший подтолкнул его в глубь мастерской, где уже трудились взрослые родственники.
— Принимайся за работу, бездельник, — недовольно пробурчал дедушка. — Будешь так относиться к делу, никогда из тебя путного мастера не получится. Вот, скопируй этот орнамент.
И сунув в руки внуку обрезок листового железа, кальку и связку инструментов, старик вернулся к своей работе. До обеда Фархад корпел над заданием. И так пытался, и этак. Все пальцы исколол канфарником, руки изрезал об острые края медного листа. Ничего не выходило. Может быть, оттого, что он не сильно-то и старался? Там, на улице бурлила жизнь, неслась сплошным потоком. А тут в мастерской всё словно замерло, застыло. Там гудели голоса, вместе с брызгами фонтана разлетался детский смех. А тут стояла невообразимая тишина, даже не слышно стука молоточков. И духота. Как же жарко…
…В лицо ударил яркий поток света. Фархад испугался и зажмурился. Было непривычно тихо, и казалось, будто над головой нещадно палило солнце. Медленно открыв глаза, мальчик осмотрелся и не поверил тому, что увидел. Как он здесь очутился? Вокруг простиралась пустыня. Барханы причудливыми волнами спускались к ногам. Лёгкий ветерок поднимал в воздух мелкие песчинки, закручивал в маленькие вихри и обрушивал их на голову, больно колол и обжигал неприкрытые руки.
— Фархад! — услышал мальчик чей-то голос за спиной и обернулся.
Перед ним стоял старик с седой бородой, в тюрбане и длинных белых одеждах.
— Подойди.
Фархад сделал несколько неуверенных шагов навстречу и остановился.
— Покажи мне свои пальцы.
Мальчик протянул руки.
— Да! Тяжело, смотрю, даётся учение. Разве тебе не нравится то, что ты делаешь?
— Нравится. Очень, — оживился Фархад. — Только… Я хочу, как мои братья, украшать чайники и подносы, а не покрывать узорами обрезки.
— Ты слишком спешишь. Посмотри на этот дивный бархан. Изо дня в день ветер трудился над своим творением, укладывая песчинки волнами, заставляя песок струиться по склону. Разве можно было сделать такую красоту за один день? А ты торопишься, как бурный поток после дождя, суетишься, спешишь. Чтобы создать что-то поистине прекрасное, нужно не только умение, но и много терпения, старания. Посмотри на свои руки. Они все в крови. Ты полдня просидел над уроком, заданным дедушкой, и не выполнил его. Разве ты не желаешь стать таким же умелым, как братья?
— Конечно, да! Я хочу быть лучшим! Хочу, чтобы искусство чеканщиков нашего рода не пропало в веках! Дедушка рассказывал о своем прадедушке. Он был великим мастером, создавал неповторимые узоры. К нему ехали отовсюду. Кто бы ни пытался скопировать эту красоту, у них не выходило. Я хочу стать мастером, каким был прадед моего дедушки. Хамид его звали. Хочу! Только вот… не знаю как.
Посмотрев на свои израненные руки, мальчик вздохнул и затих, опустив голову.
— Как мастер Хамид хочешь стать?
Старик задумался, а потом улыбнулся.
— Я помогу тебе, Фархад. Если сделаешь, что скажу — добьешься желаемого. Согласен?
Мальчик кивнул.
— Тогда запоминай! Учись прилежно, слушай советы старших, не ленись. Если говорят тебе повторить рисунок два раза, три, десять — делай. Чем упорнее будешь трудиться, тем лучше станет получаться. Это художник может исправить неудавшийся мазок на холсте. Закрасит и напишет заново. Чеканщик себе такого позволить не смеет. Его ошибка так и останется на металле, а значит, чайник или поднос уже не будут иметь уникальный орнамент. Потому говорю тебе — учись на том, что дают. Прилежно учись! Набьешь руку на обрезках, последующая работа лёгкой покажется. Не отвлекайся по пустякам, запоминай все, о чем тебе говорят. Трудись без устали! Только так можно стать хорошим мастером.