Кот покосился на Арину, широко открывшую глаза от удивления, пытаясь понять, сообразила ли она…
— А-а-а-а, так это сказочные! — девочка обрадовалась. — Тогда понятно! А я-то испугалась, глупая. Сказочные, это значит, я точно сплю.
— Глупая, конечно! Ничего ты не спишь! И но́руши, и я очень даже наяву. Но́руши сказочные, конечно, но вполне реальные, а про меня и говорить нечего! Я кот из знатного старинного рода. У нас в роду почти все говорят.
— Не сплю? И коты у меня говорят, и мыши. Ну да, ну да… — Аришка рассмеялась. И ущипнула себя. — Ой! Больно.
— Могла бы мне сказать, я бы тебя царапнул! Тоже очень больно, только вот зачем?
— А, говорят, что если себя ущипнуть, то можно проверить, спишь ты или нет, — растерялась Арина. По всему выходило, что она не спит. — Ладно, пусть не сплю! Но ты вот про сказочных мышей говорил, это как возможно? Сказка это же только понарошку.
— Ну, что ты, в самом деле! Какой я тебе понарошечный кот? Да, смотри, только но́рушам такое не говори! Обидятся смертельно! — посоветовал кот, косясь на открытое окно. — Привыкай. Ты в таком доме живешь, тут много чего может быть!
— А в каком это таком доме?
— Вы же с бабушкой обсуждали это, сами внимание обратили на то, что дом необычный. Его построили для сказочницы, очень давно. Жила такая бабушка Агафья. Её муж и построил этот дом. А Агафья сказки рассказывала. Да так хорошо, что сказки здесь себя чувствовали как дома. Многие из них тут и поселились. Только люди живут меньше, чем сказки, поэтому, когда Агафьи не стало, в доме жили её дети и внуки, потом правнуки и праправнуки, а праправнук последний оказался таким редким дурнем, что дом решил продать. Мы долго искали нашему дому приличных хозяев. Вы вроде подходите… — кот придирчиво осмотрел Арину. — Вот вам дом и достался.
— Тоже мне «мы искали»! Не примазывайся! — раздался хмурый голосок из-под стола. Аришка опасливо глянула туда и увидела ещё одну мышку. — Ты его не слушай! Ещё чего наговорит! Никогда нельзя котам доверять! На редкость ненадежные твари. Вот сейчас, например! Чего ты молчишь, спрашивается? — мышь выскочила на середину кухни и грозно посмотрела на кота.
— А что я должен говорить? — лениво отозвался тот.
— Представить меня должен! Как в приличном обществе! — скомандовала мышь.
— Представить? Арина, это мышь. Мышь, это Арина! — кот лениво проиллюстрировал свои слова взмахами лапы.
— Нет! Он издевается? Он точно издевается!!! — сама у себя спросила и сама с собой согласилась мышь. Она решительно влезла по пледу, свисающему с сундука поближе к Арине, которая изо всех сил постаралась не показывать страх и желание сбежать куда подальше от такого соседства. Мышь отряхнулась, встав на задние лапки, и изобразила галантный поклон. — Приятно познакомиться! Меня зовут Шурш. Я старший сын главы но́рушей, которые проживают в этом доме. А этот рыжий наглый кот на самом деле вовсе даже не Рыжик, а Вареник. Так его мама назвала. Его отец Баюн не возражал.
— Варуш! Варуш меня зовут! — возмутился кот. — Вареник — это просто котёночно-ласкательное имя!
Аришка с трудом удержалась от смеха, опасаясь обидеть кота. Погладила его распушившуюся от возмущения шёрстку и повернулась к но́рушу.
— Очень приятно, Шурш. А как это отец нашего кота — Баюн? Баюн, он же сказочный кот, который говорит и поет в Лукоморье.
— Всё правильно, о нём и речь. Вот только поет наш Варуш отвратительно! Так что песен, как от Баюна, от него ожидать не стоит, не дождешься. И нечего на меня глазами сверкать. Все деревенские каждый год в марте уши зажимают, как только он орать принимается. Совсем медведь на ухо наступил, хоть сами медведи ни в какую не признаются, мы у них специально спрашивали. Короче, петь он не умеет, зато говорит так, что ничем заткнуть невозможно, разве что едой.