85
Любовь и ненависть кипят в душе моей.
Быть может, «почему»? ты спросишь. Я не знаю,
Но силу этих двух страстей
В себе я чувствую и сердцем всем страдаю.
76
О, если радость есть какая
В воспоминаньях добрых дел,
Когда, былое воскрешая,
Ты мыслью строгой усмотрел,
Что чтил ты всё, что людям свято,
Что в дружбе не был ты лукав,
Что не обманывал ты брата,
Себя с ним клятвою связав,—
Катулл, какой запас утехи
Хоть в долгой жизни вновь и вновь
Тебе готовит без помехи
Твоя бесплодная любовь!
О, да: чем дело или слово
Служить в пределах наших сил
Способно счастию другого,
Ты всё сказал и совершил.
Но всё добро пропало тщетно
С неблагодарностью в борьбе.
К чему же мукой безответной
Терзаться долее тебе?
Зачем не ищешь ты свободы,
С собой вступив отважно в спор,
И не стряхнёшь с себя невзгоды
Самим богам наперекор?
Как трудно страсти застарелой
В единый миг сказать «прости»!
Хоть трудно, но смелей за дело,
Не размышляя о пути!
Вот в чём одном твоё спасенье,
Вот где яви над сердцем власть;
Туда направь своё стремленье,
Хоть победишь, хоть должен пасть.
О боги, если стон унылый
От смертных к вам находит путь,
И если на краю могилы
Спасали вы кого-нибудь,
На горький мой удел призрите,
И если был я не злодей,
Отраву эту удалите
Из груди страждущей моей,—
Недуг мертвящий, охвативший
Всё существо моё до дна
II навсегда меня лишивший
Того, чем жизнь была красна.
Уж не о том моё моленье,
Чтоб ей взаимно стал я мил,
Иль чтобы всем на удивленье
В ней женский стыд заговорил:
Об исцеленье лишь молю я,
Чтоб сбросить мерзостный недуг,
О боги, это лишь даруя,
Воздайте Цену мне заслуг!
Згадай Северский
85
Я ненавижу и люблю.
Как это сталось, я не знаю.
Но это так: я сознаю,
И мучусь этим и страдаю.
11
Аврелий с Фурием, вы — всюду за Катуллом,—
Хотя б меня влекла далёкая страпа,
Тот берег Индии, где бьёт с немолчным гулом
Восточная волна,
Хотя б к изнеженным арабам направляясь,
Воителей парфян я землю посетил,
Иль край тот, где, семью потоками вливаясь,
Окрасил море Нил,
Хотя б я перешёл громады Альп высоких
Туда, где Цезарь был среди полночных стран,
Туда, где галльский Рейн, Британцев край
далёких
И грозный Океан.
Всё, что мне ни пошлёт богов соизволенье,
Со мною оба вы готовы испытать,—
И я красавице в ответ моё презренье
Прошу вас передать.
Пускай себя толпой влюблённых окружает,
Пускай, их молодость в огне страстей губя,
Навстречу каждому объятья раскрывает,
Любя одну себя.
Скажите, что она уж не до; ждётся боле —
Тому сама виной — любви моей былой,
Увядшей, как цветок, подрезанный на поле
Безжалостной косой.
8
Несчастный! Пора прекратить этот бред!
Ты всё потерял невозвратно.
В сиянии солнечном был ты согрет
Его теплотой благодатной,
Когда на условленном месте тайком
Встречал ты свою дорогую.
Её ты глубоко любил, как потом
Уже не полюбишь другую.
Ты много смеялся, шутил вместе с ней,
Желаньям она уступала.
Да, солнце тебя теплотою своей,
Сияньем своим согревало!
Она уж не хочет, она холодна...
Смири же, бессильный, желанья.
За ней не иди, пусть уходит она!
Несчастье сноси без роптанья.
Прощай. Ты ушла и забыла меня,
Я также тебя позабуду.
Но будет печальною участь твоя:
Тебя умолять я не буду.
О, горе презренной! Как станешь ты жить?
Кого увлечёшь красотою?
К кому приласкаться? Кого полюбить?
Катулл, ты обязан её позабыть:
Будь твёрд и не падай душою.