Ждал суда, онемев от позора…
+++
Газету «Правда» рвал ладошкой,
Две полу-«Правды» получал,
Крутил из первой козьи ножки,
Курил, вторую изучал.
Читал мне про соревнованья,
Потом ворчал, измяв статью,
Что умножающий познанья
Лишь умножает скорбь свою.
Лил в рюмки слезы осторожно:
«Эх, паря!.. Старость — не беда:
С беззубым ртом смириться можно,
Но с безъязыким — никогда!»
НА КРЕСТЕ
То ли кривды его одолели,
То ли правды…
И в доску кривой
Он седьмой понедельник недели
Спал в подвале, голодный и злой.
Думал думу на мусорной куче,
Собутыльникам буркал: «Не трожь!
Болтунов ничему не научишь.
А на умных — тоску наведешь».
Поминал все кремлевское чЕртом,
На супругу мотал головой.
Напивался — лежал, словно мертвый.
Бросил пить — и лежит,
Как живой.
И глядит вызывающе смело,
И слова не срываются с губ,
И ожогов не чувствует тело
На кресте
паровых труб…
+++
В костюме довоенных лет,
В шапчонке одноухой
Побрел к могиле сына дед
С больной женой-старухой.
Кругом на много верст — поля,
Заросшие в тревоге…
Почти за кладбищем земля
Бугрилась у дороги.
То ли от слякоти, от слез —
Дороги шире стали,
И на могиле след колес
Лихой шофер оставил…
Вот здесь и гнулся дед Егор
Со вздохами, со скрипом:
Нарыл по-новому бугор
И колею засыпал.
Потом безмолвная тоска
Плеснула из бутылки,
И мутный запах буряка
Качнулся над могилкой.
Дед осушил стакан глотком
И выдохнул: «Э-эх, черти!
При жизни ездили на ем,
Теперьча — после смерти!..»
Платком зареванным давясь,
Тут вспыхнула старуха:
«Ну чо ты рашшумелся, ась?
Сынок, ты нас…
не слухай…»
ЦВЕТЫ
Васильки да Незабудки,
Да Анюткины глаза…
Красота бывает жуткой,
Словно — истина в глаза!
Проросли Иван-да-марьи,
Иван-чаи да кресты:
Вся планета — колумбарий,
Всюду — русские цветы…
КАЗАЧЬЯ ПЕСНЯ
Кто говорит, что вымерли, как мамонты,
Любовь и Вера Богу и Царю?
То не рассвет — казачий корпус