Преодолевает перевал.
Перед ним болтается морковка,
Что погонщик к плети привязал.
Молча плеть в руках погонщик вертит,
Думает: «Зачем хлестать бока,
Коль морковка может и до смерти
Заставлять работать ишака?»
Может быть, и мы вот так ишачим
И бежим, сбивая ноги в кровь,
В гору за обещанной удачей,
За удачей близкой, как морковь…
+++
Дописан пулей и штыком
Роман «Отцы и овцы»,
И не грозят мне кулаком
Ни царь, ни ильичевцы.
Ни кулака нет, ни Чека…
Лишь год за годом тупо
Выносит веснами река
Со льдом людские
трупы…
+++
Широка родна Странная,
Много в ней полей.
Хочешь греться на Канаре:
На-ка, нары грей!
+++
Опять довоенный заржавленный снег
Со звезд опадает на город печали.
В замерзшую пору я — злой человек,
Поэтому искренне сентиментален.
В военное время — мы все малыши,
Горбатые карлики в масках амуров:
Ведь рост у людей и размеры души
Зависимы лишь от боязни
за шкуру!
НАШЕСТВИЕ
О, мой народ, отец мой и творец!
К тебе с Небес я руки простираю:
Услышишь ли меня ты, наконец,
Ваятель преисподнии из Рая?
За что меня ты покарал, слепив
Всевидящим мой образ и летучим?
О, мой народ, слепи меня — слепым,
Чтоб состраданьем мне себя не мучить!
Слепи меня слепым, а не святым,
Не зрящим, как ведет кремлевский Воин
Стада манкуртов по лугам густым
За золотой твоею головою.
Чтоб не рыдал я, седовласый бог,
Увидев дым, растущий над церквами,
Услышав вой, текущий вдоль дорог —
Какими попросить еще словами?
Под беспощадный колокольный стон
Беда восходит в полночь, словно Солнце,
И реет пепел перьями ворон,
И сыплет в небо свист,
свинец и стронций…
+++
Потому опухаем от водки,
Дохнет совесть и глохнут поля,
Что вцепились в крестьянские глотки
Пятипалые звезды Кремля…
ПРАВДА
О, люди, чему вы так рады —
Над прошлым дождались суда?
Хорошая женщина — Правда,
Покуда она молода.
Ей, стройной, красивой, жестокой,
Мы душу бросаем к ногам,
И верим порочным пророкам,
И молимся сытым богам…
ВРЕМЯ ТВОРЧЕСКОЕ