На Урале, подальше от глаз.
Только боль, не деленная на две,
Оказалась больней в тыщу раз.
Четверть века разлука — как мука.
Четверть века жену он берег
От протезов зловещего стука
Для хрустящего скрипа сапог.
Только новость черней похоронки
Все ж нашла его солнечным днем:
Четверть века зияет воронка
Там, где раньше стоял его дом…
Он вернулся к ней.
Старый…
К девчонке…
Он упал к ней —
лицом в водоем,
Костылем закрывая воронку,
Как гнездо перебитым крылом…
Я не грел своим телом траншеи,
Я шагаю дорогой иной.
Мне б Любовь пронести на обеих,
Как свою он пронес на одной…
СПОР
Мы плыли в Братск
на пароходике.
Давило нас
безделья бремя.
Машина тикала,
как ходики,
Винтом отбрасывая
время.
Ловили седенькие
мальчики
На спиннинг Ангару
за холку.
Дразнили солнечные
зайчики
Залетного морского
волка.
К нему я приставал
с вопросами,
Куда, мол, нас несет
теченье?
Он думал как-то
непричесанно
О двух уплывших
поколеньях,
О людях в кожанках
и ватниках.
Дул в беломорину:
«Не важно,
Что высидели вас
в курятнике,
А важно —
из яиц лебяжьих!»
Мы о врагах народа
спорили,
О культе спорили
часами…
Вставало колесо
Истории
Без смазки кровью
и слезами.
Не награжден я был
терпением
Да и мышленьем
не наказан:
Стихал наш спор, —
и поколения
Тем колесом
сминались сразу…
Он был не против
революции,
Но обнажал
сквозные драмы.
А у меня познанья
куцые —
Я шпарил школьную
программу…
Он не смеялся,
слушал пристально,
Глядел в меня
со страхом, с болью…
Наш пароход притерся
к пристани.
…Его ссадили тут,
в Усолье.
И увели его
служивые,
Одетые по форме