Финч, помогавший ставить и заправлять раскладушки, объявил, что на исходе чистое белье, маски и туалетная бумага.
— У нас и на карантинных едва хватает, — сетовал он, подтыкая простыню. — Какой уж там лазарет. А бинтов вообще нет.
— Не война ведь, — возразил Дануорти. — Вряд ли понадобится перевязывать раненых. Вы не выяснили, в других колледжах никто из операторов не оставался на каникулах в Оксфорде?
— Да, сэр, я все обзвонил. Никто не оставался. Я повсюду развесил объявления, чтобы экономили туалетную бумагу, но толку пока никакого. Особенно американки подводят, — натягивая наволочку, пожаловался Финч. — Хотя, конечно, я им безмерно сочувствую. Вчера ночью слегла Хелен, а второго состава у них нет, заменить некем.
— Хелен?
— Мисс Пьянтини. Тенор. Жар, тридцать девять и семь. Теперь «Чикагский сюрприз» срывается.
«Что, возможно, и к лучшему», — подумал Дануорти.
— Узнайте, пожалуйста, смогут ли они и дальше дежурить у меня на телефоне, даже если прекратят репетиции. Я жду несколько важных звонков. Эндрюс не объявлялся?
— Нет, сэр, пока нет. И изображение снова полетело. — Финч взбил подушку. — Жаль, что так получается с концертом. Они, конечно, могут сыграть стедман, но это вчерашний день. И ведь ничего не поделаешь. Прискорбно.
— Вы составили список операторов?
— Да, сэр, — сражаясь с тугой раскладушкой, пропыхтел Финч. — Вон, около доски лежит.
Дануорти взял стопку бумаг и начал просматривать верхнюю. Там шли столбцы каких-то чисел, состоящих из цифр от единицы до шестерки, чередующихся в каждой строке.
— Нет, это не то. — Финч выхватил у него верхний лист. — Это перемены для «Чикагского сюрприза». Вот, — он подал Дануорти отдельную бумагу, — я их переписал по колледжам, с адресами и телефонами.
В аудиторию вошел Колин — в мокрой насквозь куртке — с рулоном клейкой ленты и кипой ламинированных листов.
— Викарий попросил развесить по всем палатам, — пояснил он, вытаскивая плакат. «Путаются мысли? Появилась рассеянность? Помутнение сознания — один из симптомов гриппа!»
Оторвав полоску скотча, Колин прилепил плакат к доске.
— Хожу я по лечебнице, расклеиваю, и тут эта миссис Гадость, представляете? Как думаете, что она делала? — Мальчик вытащил из стопки еще один плакат с надписью: «Надевайте медицинские маски!» и прицепил его на стену над раскладушкой, которую заправлял Финч. — Зачитывала больным Библию. — Он убрал скотч в карман. — Не дай бог мне заразиться. — Сунув свернутые плакаты под мышку, Колин двинулся к двери.
— Надевай маску, — посоветовал Дануорти.
— Вот и Гадость то же самое сказала. А еще сказала, что Господь покарает всех, кто не прислушивается к речам праведным. — Он выудил из кармана серый клетчатый шарф. — Я его ношу вместо маски, — пояснил мальчик, по-разбойничьи завязывая шарфом нижнюю половину лица.
— Микроскопические вирусы ткань не задержит, — предупредил Дануорти.
— Знаю. Тут все дело в цвете. Он их отпугивает. — Колин умчался.
Дануорти позвонил Мэри — хотел сообщить, что лазарет готов, — но не пробился и пошел в лечебницу. Дождь слегка поутих, на улицах снова появились прохожие — в основном в масках. Кто-то возвращался из продуктового, кто-то пристраивался в очередь к аптеке. Но все равно на улицах царила неестественная, тревожная тишина.
Карильон выключили, понял Дануорти. Как-то жаль даже.
Мэри сидела у себя в кабинете, прилипнув взглядом к экрану.
— Секвенирование пришло, — объявила она, не дав Дануорти доложить про лазарет.
— Ты сообщила Гилкристу? — воодушевился он.
— Нет. Это не уругвайский вирус. И не южнокаролинский.
— Тогда какой?
— H9N2. А те оба относились к НЗ.
— Откуда же он взялся?
— В Центре по гриппу не знают. Это неизвестный вирус. Прежде не секвенировался. — Мэри протянула ему распечатку. — Семиточечная мутация, — неудивительно, что он убивает людей.
Дануорти посмотрел на колонки цифр, которые напоминали партитуру «Чикагского сюрприза», — такие же непонятные перестроения.
— Но ведь кто-то его принес?
— Не обязательно. Примерно раз в десять лет происходит крупная антигенная мутация — антигенный шифт, грозящий эпидемией. Вирус мог зародиться и у Бадри. — Она забрала у Дануорти распечатку. — Ты не знаешь, у него рядом с домом никто скотину не держит?
— Скотину? У него городская квартира в Хедингтоне.
— Вирус иногда мутирует в результате генетического обмена между птичьим и человеческим штаммами. Центр по гриппу просил проверить возможные контакты с птицами и воздействие радиации. Бывает, что вирусные мутации вызываются рентгеновскими лучами. — Мэри заскользила взглядом по строчкам в распечатке, словно пытаясь найти там ответ. — Странно. Нет рекомбинации генов гемагглютинина, только точечная мутация невероятных масштабов.