Проснулась Розамунда. Хриплым голосом она попросила пить, и когда Киврин дала ей воды, тут же заснула снова. Даже клирик задремал, и хрипы в его груди стали потише. Киврин облегченно уселась рядом с Розамундой.
Нужно выйти и помочь Рошу с мажордомовыми детьми — хотя бы проверить, надел ли он повязку и моет ли руки, но внезапная усталость придавила Киврин, не давая подняться. «Прилечь бы на минутку, — подумала она. — Вдруг какая светлая мысль в голову придет».
— Я хочу проведать Черныша, — заявила Агнес.
Киврин встрепенулась, пробуждаясь от навалившейся дремы.
Агнес в своей красной накидке с капюшоном стояла почти у самой баррикады — насколько осмелилась подойти.
— Ты обещала отвести меня к могиле моего песика.
— Тише, разбудишь сестру.
Агнес заплакала — на этот раз вместо оглушительного рева, служившего орудием искусной манипуляции, послышались тихие всхлипы. «Она тоже больше не может, — поняла Киврин. — Весь день одна, мы с Рошем и Розамунда ее бросили, все заняты, расстроены и напуганы».
— Ты обещала! — кривя нижнюю губу, захныкала Агнес.
— Я не могу тебя сейчас отвести, — ответила Киврин ласково. — Но сказку я тебе расскажу. Только тихо-тихо. — Она прижала палец к губам. — Чтобы не будить Розамунду и клирика.
Агнес утерла сопливый нос.
— Расскажешь про непослушную девицу? — театральным шепотом спросила она.
— Да.
— А тележке можно послушать?
— Да.
Агнес со всех ног метнулась за своей повозкой и, прибежав обратно, вскочила на скамью, собираясь штурмовать баррикаду.
— Нет, ты садись на пол по ту сторону, а я сяду здесь, внутри, — остановила ее Киврин.
— Я тебя так не услышу, — снова надулась Агнес.
— Еще как услышишь — если не будешь шуметь.
Агнес проворно сползла со скамьи и примостилась у перевернутого стола. Тележку она устроила рядом, наказав ей: «Сиди тихо-тихо».
Киврин окинула беглым взглядом своих больных и тоже села на пол, привалившись спиной к столу. Снова накатила усталость.
— Жила-была… — подсказала Агнес.
— Жила-была в далеком-предалеком королевстве маленькая девочка. Она жила у самого дремучего леса…
— Отец говорил ей: «Не ходи в лес!», но она не послушалась.
— Она не послушалась, — согласилась Киврин. — Она надела свой плащ…
— Красный, с капюшоном. И пошла в лес, хотя отец ей не велел.
Хотя отец ей не велел. «Со мной все будет в полном порядке, — уверяла она мистера Дануорти. — Я не пропаду».
— Она плохо сделала, что пошла, да? — спросила Агнес.
— Она хотела посмотреть, что там. Думала, только одним глазком взглянет и все, — объяснила Киврин.
— Нет, она плохо сделала, — решила Агнес. — Я бы ни за что не пошла. В лесу темно.
— Очень темно, и слышны всякие страшные шорохи.
— Волки! — прошептала Агнес, и Киврин услышала, как она ерзает у столешницы, стараясь подобраться поближе. Сжалась в комок, подтянув к себе колени, в обнимку с маленькой деревянной тележкой.
— Девица подумала: «Мне здесь не нравится» и хотела вернуться обратно, но заблудилась в темноте. И вдруг на нее кто-то как выскочит!
— Волк! — выдохнула Агнес.
— Нет. Это был медведь. И спросил ее медведь: «Что ты делаешь в моем лесу?»
— Девочка испугалась, — дрожащим от страха голоском подсказала Агнес.
— Да. «Не ешь меня, медведь, пожалуйста! — взмолилась девица. — Я заблудилась и не могу отыскать дорогу домой». А медведь на самом деле был добрый, хоть и казался злым, и он сказал: «Я выведу тебя из леса». «Как? — не поняла девица. — Здесь такая темень». «Мы спросим сову. Она видит в темноте».
Киврин рассказывала, выдумывая на ходу, и постепенно успокаивалась сама. Когда Агнес перестала перебивать, Киврин, не прерывая рассказа, осторожно встала и перегнулась через баррикаду.
— «Ты знаешь, как выйти из леса?» — спросил медведь у ворона. «Знаю», — ответил ворон.
Агнес спала, привалившись к столешнице, крепко прижимая к себе тележку и разметав по полу свою красную накидку.
Укрыть бы ее чем-нибудь, но Киврин не осмеливалась. В постельных покрывалах кишат чумные бациллы. Она посмотрела на леди Имейн, которая молилась лицом в угол.
— Леди Имейн! — тихонько позвала Киврин, но та будто не слышала.