— Это я, Колин, — нахмурился мальчик. — Вы меня узнаете?
— Конечно. Почему ты без маски?
— А мне не надо, — заулыбался Колин. — И потом, вы все равно уже не заразны. Дать вам очки?
Дануорти осторожно кивнул, чтобы снова не заболела голова.
— В прошлые разы, когда вы просыпались, вы совсем меня не узнавали. — Он вытащил очки из выдвижного ящика и отдал их Дануорти. — Вам жутко плохо было. Я думал, вы уже не подниметесь. И еще вы все время звали меня Киврин.
— Какое сегодня число? — спросил Дануорти.
— Двенадцатое, — буркнул Колин. — Вы ведь меня уже утром спрашивали. Не помните?
— Нет. — Дануорти надел очки.
— Вы вообще ничего не помните из того, что за это время было?
«Помню, что подвел Киврин. Что бросил ее в 1348-м».
Колин подвинулся поближе вместе с креслом и положил книгу на кровать.
— Сестра предупреждала, что так будет — из-за температуры. — Колин будто сердился на Дануорти. — Она не пускала меня к вам и ничего не рассказывала. По-моему, это жутко нечестно. Запихивают человека в приемную, потом все время гонят домой, потому что «тебе тут делать нечего», а на все вопросы отвечают: «Сейчас придет врач» — и ничего толком не говорят. Как с маленьким. Человек имеет право знать или как? Представляете, что сегодня утром эта сестра сделала? Просто взяла и выставила меня. Сказала: «Мистеру Дануорти очень плохо. Не надо его волновать». Можно подумать, я собирался.
Несмотря на возмущение, Колин выглядел усталым, подавленным. Дануорти представил, как он слоняется по коридорам и просиживает в приемной в ожидании новостей. Неудивительно, что у него такой повзрослевший вид.
— А миссис Гаддсон сейчас сказала, что вам нужно рассказывать только хорошие новости, потому что от плохих у вас может случиться рецидив, и вы умрете — и все из-за меня.
— Миссис Гаддсон, я гляжу, по-прежнему мастерица повышать настроение, — заметил Дануорти с улыбкой. — Как думаешь, есть у нее шансы заразиться и полежать немного?
Колин вытаращил глаза.
— Эпидемия закончилась. На следующей неделе карантин снимают.
Значит, стараниями Мэри аналог все же прибыл. Насколько вовремя, хотелось бы знать… Успели они спасти Бадри? Или это и есть плохие новости, о которых не велела говорить миссис Гаддсон? «Самое худшее я уже знаю», — подумал Дануорти. Привязка сорвана, Киврин осталась в 1348-м.
— Тогда расскажи что-нибудь хорошее.
— Ну, уже третий день новых больных не поступало. И поставки наконец разрешили, так что хоть еда нормальная появилась.
— И обновок тебе перепало, как я вижу.
Колин посмотрел на свою зеленую куртку.
— Это рождественский подарок от мамы. Она их выслала после… — Он осекся, помрачнев. — Еще она прислала разных визиков и масок-нашлепок.
Дожидалась окончательного завершения эпидемии и никак не могла отправить подарки раньше? Интересно, что на это сказала Мэри?
— Вот, видите, — продемонстрировал Колин, вставая, — она застегивается автоматически. Надо только на кнопку нажать. Поэтому вам больше не придется все время напоминать, чтобы я застегнулся.
В палату, шурша крахмальными складками, прошествовала сестра.
— Это он вас разбудил?
— Вот, говорил же, — буркнул Колин себе под нос. — Нет, мэм, это не я. Я сидел тише мыши, даже страницами не шелестел.
— Он меня не будил и он мне не мешает, — заверил Дануорти, предупреждая дальнейшие вопросы. — И рассказывает только хорошее.
— Ты вообще не должен докучать мистеру Дануорти рассказами. Ему нужно отдыхать. — Сестра подвесила на капельницу баллон с прозрачной жидкостью. — Больной еще недостаточно выздоровел для посещений. — Она стала выпроваживать Колина из палаты.
— Если вы против посещений, то почему пускаете к нему миссис Гаддсон с Библией? — запротестовал Колин. — От нее любой заболеет. — Он остановился в дверях, сердито глядя на сестру. — Я завтра приду. Вам что-нибудь принести?
— Как там Бадри? — спросил Дануорти, внутренне сжимаясь.
— Лучше, — ответил Колин. — Он почти поправился, а потом случился рецидив. Но теперь уже гораздо лучше. И он хочет с вами увидеться.
— Нет, — начал Дануорти, но сестра уже закрыла дверь.
«Бадри не виноват», — говорила Мэри. Она права. Дезориентация — один из первых симптомов. Он вспомнил, как сам не мог правильно набрать номер Эндрюса и как мисс Пьянтини раз за разом сбивалась на репетиции, снова и снова бормоча «Простите!».
— Простите, — проговорил Дануорти. Бадри не виноват. Винить нужно только себя. Это он, беспокоясь за расчеты стажера, заразил своими страхами Бадри. Так беспокоился, что Бадри решил ввести координаты заново.