Гилкрист с тревогой оглянулся на Дануорти.
— Это исключено, я правильно понимаю?
— Правильно, — подтвердил Дануорти. Гилкрист не разбирается ни в парадоксах континуума, ни в теории струн. Какой из него и.о. декана? Если даже о том, как работает сеть, куда он так самоуверенно запустил Киврин, этот человек не имеет ни малейшего понятия? — Через сеть вирус проникнуть не мог.
— Доктор Аренс сказала, что у этого индийца пока единственный случай. А вы, — она показала пальцем на Дануорти, — утверждаете, что он сделал полный курс прививок. Если он принял антивирус, значит, не мог ничего подхватить, разве что болезнь пришла откуда-то извне. Средневековье ведь так и кишело заразой? Оспа, чума…
— Уверен, что факультет принял меры, исключающие такую возможность.
— Она исключена сама по себе, — сердито бросил Дануорти. — По законам пространственно-временного континуума.
— Но людей ведь вы перемещаете, — не отступала санитарка, — а вирус меньше человека.
Дануорти не слышал этого довода с первых лет внедрения сети, когда теорию ее работы никто не понимал толком.
— Уверяю вас, мы все предусмотрели, — заявил Гилкрист.
— Сеть не пропустит ничего, что может изменить ход истории, — поправил Дануорти, возмущенно сверкнув глазами на Гилкриста. Только лишние опасения провоцирует своими разговорами о предосторожностях и вероятностях. — Ни радиация, ни токсины, ни микробы — ничего из этого через сеть не пройдет. Она просто не откроется.
Санитарку его слова не убедили.
— Уверяю… — завел свое Гилкрист, но тут вошла Мэри.
В руках она несла кипу разноцветных бумаг. Гилкрист вскочил.
— Доктор Аренс, есть вероятность, что вирусная инфекция, подхваченная мистером Чаудри, могла проникнуть к нам через сеть?
— Разумеется, нет. — Мэри нахмурилась, удивленная нелепостью предположения. — Во-первых, болезни через сеть не пробраться. Иначе возникнут парадоксы. Во-вторых, даже в таком случае — совершенно невозможном! — вышло бы, что Бадри заразился в течение часа после попадания вируса в наше время. То есть инкубационный период равен часу! Такого не бывает. Но даже если — а это исключено! — вы все уже заболели бы. — Она посмотрела на часы. — Потому что контакту вы подверглись больше трех часов назад. — Мэри начала собирать заполненные опросники.
— У меня, как исполняющего обязанности главы исторического факультета, — возмущенно начал Гилкрист, — имеется масса неотложных дел. Сколько вы намерены продержать нас тут?
— Минут пять. Сейчас только соберу списки и выдам указания.
Она забрала опросник у Латимера. Монтойя схватила с тумбочки свой и принялась лихорадочно строчить.
— Пять минут? — переспросила санитарка, спрашивавшая про вирус и сеть. — То есть мы свободны?
— Условно. Под амбулаторное наблюдение. — Сунув собранные списки в самый низ разноцветной кипы, Мэри стала раздавать верхние листы ядовито-розового цвета. Это оказались бланки выписки, освобождающие университетскую лечебницу от дальнейшей ответственности за здоровье выписываемого.
— Анализы крови готовы, повышенного уровня антител ни в одном не наблюдается.
Она вручила Дануорти голубой бланк, снимающий какую бы то ни было ответственность с Государственной службы здравоохранения и подтверждающий готовность подписавшего полностью и в тридцатидневный срок оплатить любые расходы, не покрываемые полисом ГСЗ.
— Я связывалась с Международным центром по гриппу, они рекомендуют наблюдать динамику, отслеживая температурные показания и проводя анализ крови каждые двадцать четыре часа.
Теперь она раздавала зеленые листки с заголовком «Памятка для первичных». На верхней строке значилось: «Избегайте контактов с другими людьми».
Дануорти подумал о Финче и о звонарях, которые, без сомнения, караулят его у ворот Баллиола со списком претензий и Евангелием, а потом о толпах прохожих и иногородних карантинных, сквозь которые придется пробираться.
— Записывайте температуру каждые полчаса, — велела Мэри, раздавая желтые бланки. — Если датчик, — она постучала пальцем по своему, — покажет резкий скачок температуры, немедленно обращайтесь. Незначительные колебания — норма. Обычно температура поднимается к вечеру. От тридцати шести до тридцати семи и четырех — нормально. Если температура поднимется выше тридцати семи и четырех или резко подскочит, сразу обращайтесь; то же самое если почувствуете какие-то из симптомов — головную боль, стеснение в груди, затуманенность сознания, головокружение.