— Это не ультиматум, — возразил О'Ши. — То, что мы вообще оказались здесь… Ошиваемся поблизости, так что мальчишка запросто может засечь нас. Ты хотя бы понимаешь, чем мы рискуем?
— Мы ведь тоже не дураки.
— Нет, если бы мы с тобой были умными, то убрались бы куда подальше, вознося благодарность судьбе за то, что заработали кое-какие деньги и продержались так долго.
— Только не сейчас, когда можно заработать чертову кучу денег. Римлянин говорил, что в следующем месяце в Индии…
— Ну, разумеется, в Индии. А восемь месяцев назад это была Аргентина, а еще восемь лет назад — Дайтона. С меня хватит, Михей. Да, мы заработали на хлеб с маслом, но вот большой горшочек с золотом… Мы не заполучим его никогда.
— Ты ошибаешься.
— Нет, я прав.
— Ты ошибаешься! — вспылил Михей, и его тщательно уложенные волосы растрепались.
О'Ши остановился у края тротуара, прекрасно сознавая, что сейчас не время спорить. В конце концов, это не имело уже никакого значения — он принял решение еще вчера, сразу же после того как ему позвонили. Если они сумеют быстро провернуть это дело, отлично. Если нет… что же, как раз на этот случай он и копил деньги и даже купил бунгало в Рио. Глядя на Михея, он понял, что если правда выплывет наружу и дело дойдет до тыканья друг в друга пальцами, он с легкостью сможет сломать несколько этих самых пальцев.
— Все нормально? — спросил Михей.
О'Ши кивнул. Стоя на тротуаре, они внимательно осматривали дома на живописной узенькой улочке. О'Ши вглядывался в окна и двери, надеясь заметить чью-то тень или поспешно задернутую занавеску. Михей изучал крылечки и подъездные дорожки, ища отпечатки ног на тонком слое песка, принесенном ветром с моря и покрывавшим тротуары Ки-Уэста. Пока что они не обнаружили ничего. И вдруг…
— Туда, — сказал О'Ши и двинулся по диагонали через улицу. Он направлялся к коттеджу персикового цвета с белыми ставнями и резьбой по карнизу.
— Что там такое? — завертел головой Михей.
— Автомобиль.
Шагая вслед за О'Ши и приотстав на несколько шагов, Михей внимательно разглядывал старый красный «мустанг», припаркованный на подъездной дорожке у дома номер триста двадцать четыре по Уильям-стрит. Номерные знаки штата Флорида. Непросроченный регистрационный талон. Ничего необычного. Если не считать рваной и выцветшей наклейки с логотипом «Вашингтонских краснокожих» на заднем левом бампере.
— «Краснокожие», вперед! — прошептал Михей, и губы его помимо воли растянулись в улыбке. Ускорив шаг, он догнал напарника, и они вместе поднялись по ступенькам к передней двери, на которой по-прежнему сидел раскрашенный вручную краб с грозной табличкой.
— Одну секунду, — сказал Михей, сунул руку в карман пиджака и снял пистолет с предохранителя. Кивком дав понять О'Ши, что все в порядке, он отступил на полшага, на случай, если придется взламывать дверь.
О'Ши ткнул пальцем в кнопку звонка и проверил свое оружие.
— Иду, — раздался голос изнутри.
Михей оглянулся на улицу. Пусто.
Дверная ручка со скрипом повернулась, и дверь открылась.
— Привет! — поздоровался О'Ши, намеренно не доставая значок агента ФБР. — Мы друзья Уэса Холлоуэя и заглянули убедиться, что с ним все в порядке.
— О, у него все прекрасно! — ответил Кенни, стоя в дверях и загораживая проход. За его спиной виднелись пустая кухня и гостиная. — Но с сожалением должен сообщить, что он давно ушел.
Вытянув шею и глядя через плечо Кенни, Михей проигнорировал кухню и гостиную, сосредоточив внимание на дальней стене дома, в которой виднелась сетчатая дверь, ведущая на задний двор.
— Да, мы так и предполагали, — сказал О'Ши. — Но вы ведь не станете возражать, если мы войдем и зададим несколько вопросов?
Глава шестьдесят шестая
— Вам уже приходилось бывать в хранилище? — поинтересовалась Кара, когда двери лифта скользнули в стороны. Перед ними открылся бетонный коридор с узкими окнами по обеим сторонам, излучавший очарование тюремной камеры-одиночки.
— Естественно, — живо откликнулся Рого и опустил голову, когда они проходили мимо первых двух камер наружного наблюдения на стенах. В двух шагах впереди Дрейдель, шедший рядом с Карой, принялся поправлять узел галстука и сделал то же самое.
Когда президент создает собственную библиотеку, ему предоставляется шанс переписать историю. В библиотеке Линдона Джонсона, например, представлены веские доказательства того, что Соединенные Штаты должны были вторгнуться во Вьетнам. В библиотеке Мэннинга единственное упоминание о Трусливом Льве можно было отыскать только внизу, в хранилище.