— Извини, Винсент, — сказала она, опуская кассету назад в сумочку. — Я попыталась остановить Уэса, но он выбросил ее за борт.
— За борт, говоришь… В самом деле?
— В самом деле.
Когда она вышла из лифта и повернула по коридору налево, на линии воцарилась тишина. И длилась она намного дольше, чем раньше.
— Где ты сейчас? — холодно поинтересовался Винсент.
— Прямо позади тебя, — ответила Лизбет в трубку.
В открытую дверь из коридора, застеленного серым ковролином, ей было видно, как Винсент перестал расхаживать по кабинету и повернулся к ней лицом. По-прежнему прижимая телефон к уху, он облизнул усы цвета соли с перцем.
— Сейчас четыре часа пополудни. Мне нужна твоя завтрашняя колонка. Немедленно.
— Ты ее получишь… учитывая, как получилось с Уэсом, я по-прежнему считаю, что лучше подождать еще день-другой, прежде чем мы опубликуем статью, которая…
— Поступай как знаешь, Лизбет. Ты всегда делаешь так, как считаешь нужным.
Коротким движением руки Винсент с грохотом захлопнул перед ней дверь своего кабинета, отчего по коридору пошло гулять гулкое эхо, отразившись даже в трубке ее сотового. Провожаемая любопытными взглядами коллег, Лизбет потащилась в свою клетушку, находившуюся как раз напротив кабинета редактора. Бессильно опустившись в кресло, она включила компьютер, на экране которого появилась почти пустая колонка из трех столбцов. На углу стола валялась скомканная бумажка с жизненно важной информацией о том, что молодой Александер Джон одержал победу в крайне конкурентном мире высокого школьного искусства. В столь поздний час избежать неизбежного не представлялось возможным.
Расправив ладонью скомканный листок бумаги, Лизбет еще раз перечитала свои заметки и автоматически нажала кнопку включения голосовой почты.
— У вас семь новых сообщений, — послышался из динамика механический женский голос.
Первые пять посланий оставили местные метрдотели, надеявшиеся заполучить бесплатное упоминание в прессе о своих заведениях взамен исключительно важных сведений о том, кто и с кем обедал у них в последнее время. Шестое сообщение касалось все той же премии, выигранной Александером Джоном, это был контрольный звонок, так сказать. А вот последнее…
— Привет… э-э… это сообщение для Лизбет, — начал мягкий женский голос. — Меня зовут…
Женщина сделала паузу, отчего Лизбет, напрягшись, мгновенно выпрямилась в кресле. Самые интересные сведения всегда сообщали люди, пожелавшие остаться неизвестными.
— Меня зовут… Виолетта, — наконец выговорила женщина. «Имя явно вымышленное, — сразу же решила Лизбет. — Еще лучше».
— В общем… сегодня я читала вашу колонку… и когда я увидела его имя, мне стало так… это неправильно, понимаете? Я знаю, что он очень влиятельный человек…
Лизбет мысленно пробежалась по своей статье, вспоминая, кого же в ней упомянула. Первая леди… Мэннинг… неужели женщина говорит о Мэннинге?
— …словом, это неправильно, понимаете? Особенно после того, что он сделал.
А она очень осторожна в выборе слов. Женщина явно знает, как причинить неприятности, но при этом боится перегнуть палку.
— Впрочем, если бы вы смогли перезвонить мне…
Судорожно нацарапав номер, Лизбет схватила свой сотовый и не медля ни секунды принялась нажимать на кнопки. От предчувствия удачи у нее загорелись уши.
Ну, давай же… сними трубку, сними трубку, сними трубку…
— Алло? — послышался женский голос.
— Привет, это Лизбет Додсон из колонки светских новостей. Я бы хотела поговорить с Виолеттой.
Секунду или две на линии стояла мертвая тишина. Лизбет ждала. А что ей оставалось делать? Новым информаторам всегда требовалось несколько лишних секунд, чтобы принять окончательное решение.
— Привет, милочка. Подождите одну секундочку, пожалуйста, — сказала женщина.
Лизбет расслышала в трубке негромкий перезвон и внезапный шум ветра. Очевидно, Виолетта была в магазине, но теперь вышла наружу, чтобы никто не мешал. А это означало, что она хочет и готова говорить.
— Вы… вы ведь не записываете наш разговор, правда? — наконец спросила Виолетта.
Лизбет бросила взгляд на цифровой магнитофон, который всегда стоял наготове у нее на столе. Но не потянулась, чтобы включить его.
— Никаких записей.
— И вы не выдадите меня? Потому что если муж узнает…
— Мы беседуем без протокола, как говорят в полиции. Никто даже не узнает, что я вам звонила. Обещаю.
На линии в очередной раз воцарилась тишина. Лизбет тоже молчала, чтобы не спугнуть женщину.