Рого бросился к висевшему рядом с раковиной раздатчику и изо всех сил нажал на рычаг. Из щели высунулся язычок бумажного полотенца. Прекрасно, решил Рого, снимая пластиковую крышку с сушилки. Обнажился рычаг и валик с полотенцами. Рого снова нажал на рычаг, но на этот раз не отпустил, а навалился на него всем телом.
Через несколько секунд он услышал желанные звуки. С громким треском пластмассовый раздатчик начал отделяться от стены. Рого продолжал всей тяжестью налегать на рычаг и даже приподнялся на одной ноге, чтобы усилить нажим. Корпус сушилки снова затрещал. Ну… еще немножко. Рого, стиснув зубы и сопя, изо всех сил тянул рычаг на себя. Не отпускай… еще чуть-чуть… Подпрыгнув, он повис на рычаге, не касаясь ногами пола. Готово. Пластиковый корпус разлетелся на куски, и Рого упал, держа в руках металлический рычаг в форме бумеранга.
Ухмыляясь во весь рот, он встал на ноги и принялся осматривать рычаг, поворачивая его из стороны в сторону. Определенно достаточно тонкий… Подскочив к дубовой двери и стараясь не шуметь, Рого сунул бумеранг в щель между замком и дверным косяком. Он очень походил на ребенка, пытающегося выудить монетки из сточной канавы через решетку канализационного отверстия. Рого чуть не вывернул руку, стараясь зацепить рычагом защелку замка. И вот она стала медленно подаваться…
Щелк.
Рванув дверь на себя, Рого распахнул ее настежь. И осторожно заглянул внутрь.
— Эй, есть здесь кто-нибудь? — прошептал он.
Внутри царила кромешная темнота, но свет, падавший в приоткрытую дверь, не оставлял никаких сомнений в том, что перед ним что угодно, только не кладовая. Комната оказалась очень большой, никак не меньше их с Уэсом гостиной. Рого, перешагнув порог, вошел, и глаза его расширились от удивления. Что за ерунда? Для чего кому-то понадобилось превращать…
— Какого черта вы здесь делаете? — проревел взбешенный голос у него за спиной.
Рого обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как на него, подобно разъяренному носорогу, надвигается охранник.
Глава девяносто девятая
Я знаю, где находится могила Бойла. Мне уже приходилось бывать там.
В первый раз я пришел туда после шестой и последней хирургической операции — той самой, в ходе которой врачи попытались удалить оставшиеся осколки металлической шрапнели из моей щеки. Впрочем, уже через пятнадцать минут после ее начала хирург решил, что осколки сидят слишком глубоко, да и сами они очень мелкие, размерами не больше песчинок, поэтому пусть уж лучше остаются там, где есть. «Оставим их в покое», — заявил мне доктор Леви.
Последовав его совету, я выписался из больницы, и мать привезла меня сюда, на кладбище «Вудлон». Через семь месяцев после того, как по национальному телевидению были показаны похороны Бойла, я подошел к его могиле, держа правую руку в кармане брюк. Я сжимал в ней последние рецепты, выписанные врачами, а про себя снова и снова просил у Бойла прощения за то, что посадил его в тот день в лимузин. Я слышал, как за спиной всхлипывает мать, оплакивая меня, как живого покойника. Это был один из самых тяжелых и трудных визитов, которые мне пришлось наносить в своей жизни. Но, к моему неописуемому удивлению, сейчас я чувствую себя еще хуже.
— Перестаньте думать об этом, — шепчет мне Лизбет, шагая по некошеной высокой траве, которая, как длинный пастуший кнут, цепляется за наши ноги.
Мы подходим к проволочному забору с тыльной стороны кладбища, и я все пытаюсь держать зонтик над головой так, чтобы он прикрывал нас обоих, но Лизбет уже бежит впереди меня, не обращая внимания на слабый дождик. Пусть даже вопрос о написании статьи или книги закрыт, сидящему в ней репортеру не терпится узнать правду.
— Слышите, что я говорю, Уэс?
Я не отвечаю. Лизбет останавливается и поворачивается ко мне. Она явно собирается что-то сказать… что-нибудь вроде «Плюньте и успокойтесь. Вы ни в чем не виноваты».
— Я знаю, что вам сейчас нелегко, — неожиданно говорит она. — Простите меня.
Я киваю и взглядом благодарю ее.
— Честно говоря, не ожидал такого от себя — думал, я буду рад предстоящей встрече.
— Все в порядке, Уэс. В том, что вам страшно, нет ничего постыдного.
— Мне не то чтобы страшно — поверьте, я хочу услышать от Бойла ответы на свои вопросы, — но само это место… Они похоронили здесь то, что похоронили. Это похоже на… Словом, это не самое подходящее и не самое веселое для меня место.
Я поднимаю глаза, она подходит и прячется под зонтом.
— Но все равно я очень рада, что вы позволили мне пойти с вами.