— И поэтому вы просто делали то, о чем они вас просили?
— Вы меня слушаете? Они сказали, что являются агентами Службы! Они были на нашей стороне! — упорствовала первая леди, и голос ее эхом разносился над притихшим кладбищем. — Я решила, что им виднее… вы понимаете? Мне и в голову не могло прийти, что они… Я помогала!
— И когда же вы прозрели? Когда Бойл неожиданно погиб, и вы сообразили, что вас просто подставили? — поинтересовалась Лизбет.
Похоже, дело и вправду могло обстоять именно так. Но это отнюдь не объясняло, почему первая леди хранила молчание потом, когда в Белом доме все буквально стояли на ушах, потому что полным ходом шло внутреннее расследование смерти Бойла и поиски группы людей, называвших себя Троицей. Или почему, когда к ней впервые обратился со своим предложением Римлянин, она проявила такую наивность и даже не проверила, что же именно он продает. Не то чтобы вопросы национальной безопасности были ее любимым коньком. В сущности, на пороге перевыборов — особенно учитывая, что их рейтинг резко упал, — единственным, что могло интересовать первую леди, был второй президентский срок правления ее супруга…
— Вы хотели победить любой ценой, — выпалила Лизбет обвиняющим тоном.
— Римлянин, я ухожу, — заявила первая леди и отвернулась, поглаживая ремешок зонта.
— Вот почему вы никогда и никому не рассказывали о нем, верно? Может быть, вам хотелось верить тому, что он вам наплел. Может быть, вы просто сделали вид, что вас это не касается. Но покуда он помогал вам в вопросах безопасности… если он мог повысить ваш рейтинг, хотя бы только в этот раз…
— Вы слышали, что я сказала? — закричала первая леди, обращаясь к Римлянину и чуть не плача.
— Случай с Бойлом сыграл им на руку, не так ли? С вами они использовали мягкий подход, не настаивали и не угрожали. А потом вдруг Бойла застрелили…
— Римлянин, скажи ей, что я ничего не знала! Я и предположить не могла, что ты пойдешь на это!
— И теперь все было в их руках, — продолжала Лизбет. — Рейтинг действующего президента падает… а тут вдруг такой удобный, почти стопроцентный случай с инсценированным покушением нанятого полоумного на его жизнь… Если бы все прошло гладко, и президента не захлестнула толпа на стадионе, Троица могла бы распрощаться с Бойлом. Он им был больше не нужен. И тогда они выдвинули бы вас, своего нового члена, о чем вы, конечно же, даже не подозревали, на первый план, чтобы вы могли и дальше помогать своему супругу бесценными советами…
Римлянин резко взмахнул рукой и рукояткой пистолета ударил Лизбет в лицо. Из верхней губы у нее хлынула кровь, а голова мотнулась назад, врезавшись в надгробие. Задыхаясь и хватая воздух широко открытым ртом, она проглотила какие-то мелкие острые осколки. Проведя языком по губам, она убедилась, что это был передний зуб. Лизбет согнулась пополам, рвотные позывы сотрясали ее тело, а из разбитого рта на туфли и влажную траву под ногами текла кровь.
В двух милях от них послышался первый, пока еще слабый шум приближающегося поезда.
Глядя в землю и ощущая, как кровь прилила к лицу, Лизбет даже не услышала гудка локомотива. С ее волос, подбородка и носа, как из неисправного крана, капала вода, льющаяся с небес, и единственным звуком, который уловила Лизбет, был шорох травы под ногами Римлянина, когда он сделал шаг вперед.
— Ей понадобится карета «скорой помощи», Уэс, — спокойно проговорил он в темноту. Протянув руку, он схватил Лизбет за волосы и толкнул вперед, так что она согнулась, словно в поклоне.
— Отпустите меня! — закричала Лизбет.
— Продолжай прятаться, Уэс! — крикнул Римлянин, еще крепче сжав ее волосы и отступая на полшага назад. Он словно задался целью заставить ее опуститься на колени.
Последнее, что увидела Лизбет, были брызги воды и комочки грязи на носках туфель Римлянина. И его стремительно приближающееся колено, которое врезалось ей в лицо.
Глава сто седьмая
От него пахнет больницей и тухлым мясом. Но когда Нико тычет мне в щеку ствол револьвера, меня едва не выворачивает отнюдь не от запаха. Я изо всех сил сдерживаю подступающую тошноту, и кажется, что в горле у меня застрял здоровенный булыжник.
— Как ты мог помогать ему? Как ты мог? — настойчиво спрашивает он. — Ты хотя бы понимаешь, что наделал?
Глаза его бегают из стороны в сторону. Он не принимал лекарства вот уже два дня.