Он не хотел нажимать на курок. Поначалу не хотел, во всяком случае. Не хотел даже тогда, когда Троица напомнила ему о грехе отца. Но когда он увидел доказательство — страницу журнала доставки из больницы…
— Спроси своего отца, — сказала ему Троица. — Он не станет отрицать этого.
Раскачиваясь на радиаторе парового отопления и глядя в больничное окно, Нико по-прежнему слышал эти слова. По-прежнему чувствовал сладковатый ароматный дым отцовских сигар. По-прежнему задыхался от резкого ветра Висконсина, бегом поднимаясь по ступеням дома отца. Он не вспоминал его почти шесть лет. Последний раз они виделись еще до армии… до увольнения… до приюта. Нико даже не знал, как найти его. Но Троица знала. Троица помогла ему. Троица — да благословит их Господь! — показала Нико дорогу домой. Чтобы покарать чудовище. И исправить то, что еще можно было исправить.
— Папа, она должна была умереть за мои грехи! — крикнул он тогда, распахивая дверь и врываясь внутрь. Эти слова все еще звучали у него в ушах. Он до сих пор помнил сладковатый аромат сигар. По-прежнему ощущал, как сгибается палец, лежащий на спусковом крючке. Слышал, как отец всхлипывал и умолял:
— Пожалуйста, Нико, ты же мой… Позволь мне помочь тебе.
Но Нико видел только фотографию матери — свадебную фотографию! — прекрасно сохранившуюся под стеклянной крышкой кофейного столика. Такая молодая и красивая… вся в белом… как ангел. Его ангел. Его ангел, которого у него забрали. Забрали чудовища. Звери. Антихрист.
— Нико, жизнью клянусь — всем святым, что у меня есть, — я невиновен!
— В этой жизни не бывает невиновных, папа.
Следующее, что запомнил Нико, это как он поскальзывается на старом и рваном линолеуме, покрывавшем пол, пропитавшемся… пропитавшемся красным. Запомнил темно-красную лужу. Кровь.
— Па… — прошептал Нико, лицо которого было забрызгано кровавыми веснушками.
Но отец уже не мог ничего ответить.
— Не сомневайся, Нико, — сказал Номер Третий, — Проверь его лодыжку. Ты найдешь их метку.
Нико пошевелился — не обращая внимания на пулевое отверстие в руке отца (чтобы он ощутил боль Христа) и еще одно отверстие в сердце, — поднял отцовскую ногу и потянул вниз носок. И увидел. То, о чем говорил Номер Третий. Тайную метку. Скрываемую даже от сына. Скрываемую от жены. Крошечную татуировку.
Циркуль и угольник — самый священный из всех масонских символов. Инструменты ремесла архитектора… инструменты для построения их входа, дверного проема… плюс «G», обозначающее Великого Архитектора Вселенной.
— Чтобы показать, что он — один из них, — объяснил Номер Третий.
Нико кивнул. Он все еще не мог прийти в себя, обнаружив тайну, которую так долго хранил отец. Теперь чудовище было мертво. Но, как сказал Номер Третий, благодаря масонам еще много чудовищ рвались на свободу. Много зверей. Но теперь, сражаясь — то есть служа Господу, — он мог превратить смерть своей матери в благословение.
Троица называла это фатум, рок. Так по-латыни именовалась судьба. Судьба Нико.
Нико поднял голову, услышав это слово. Судьба.
— Да… так она… как в Книге.
И прямо там Нико понял, в чем будет заключаться его миссия — и почему у него забрали мать.
— Пожалуйста… я должен… позвольте мне помочь вам поразить чудовищ, — вызвался Нико.
Номер Третий внимательно наблюдал за ним. Он мог бросить Нико прямо там. Мог оставить его одного… покинуть на произвол судьбы… мог предпочесть сражаться в одиночку. Вместо этого он нашел те единственные слова, которые мог сказать только избранник Божий или праведник:
— Сын мой, помолимся вместе.
Номер Третий раскрыл объятия, и Нико припал к его груди. Он слышал рыдания Номера Третьего. Видел слезы в его глазах. Он больше не был для Нико незнакомцем. Он стал членом семьи. Отцом.
Фатум, — решил в тот день Нико. Его судьба.
В течение следующего месяца Троица объяснила, в чем будет заключаться его миссия. Они рассказали ему о враге и показали, как он силен. От Вольтера и Наполеона до Уинстона Черчилля франкмасоны в течение многих веков воспитывали и пестовали самых влиятельных членов общества. В музыке у них были Моцарт, Бетховен и Бах. В литературе — Артур Конан Дойл, Редьярд Киплинг и Оскар Уайльд. В бизнесе они продвигались к вершинам власти с помощью Генри Форда, Фредерика Мейтэга и Дж. К. Пенни.