В Соединенных Штатах их могущество возросло до необозримых высот: от Бенджамина Франклина до Джона Хэнкока, восемь человек из тех, кто подписал «Декларацию независимости», были масонами. Девять человек, подписавших Конституцию США. Тридцать один генерал в армии Вашингтона. Пять судей Верховного суда США, начиная от Джона Маршалла и заканчивая Эрлом Уорреном. Год за годом, век за веком масоны брали под свое крыло тех, кто оказывал наибольшее влияние на общество: Поль Ревир, Бенедикт Арнольд, Марк Твен, Джон Уэйн, Рой Роджерс, Сесил Б. Де Милль, Дуглас Фербэнкс, Кларк Гейбл, даже Гарри Гудини. И разве можно назвать совпадением то, что Дуглас МакАртур стал генералом армии? Или что Джозеф Смит основал целую религию? Или что Эдгару Гуверу на блюдечке преподнесли ФБР? Или даже то, что Базз Олдрин оказался на борту первой ракеты, полетевшей на Луну? Это все были поворотные пункты, вехи в истории. Оставленные масонами. Не считая того, что они шестнадцать раз занимали Белый дом: президенты Джордж Вашингтон, Джеймс Монро, Тедди Рузвельт, Франклин Делано Рузвельт, Трумэн, Линдон Джонсон, Джеральд Форд… и, как объяснила Троица, самые главные из них — Лейланд Ф. Мэннинг и чудовище, известное под именем Рона Бойла.
Ровно через месяц после первой встречи Троица раскрыла ему грех Бойла. Как они сделали и с отцом Нико.
Раскачиваясь и пощипывая первую струну, Нико услышал, как застонали шины, с недовольным хрустом давя подмерзший ледок. В поле его зрения вплыл массивный черный внедорожник, «дворники» которого смахивали с ветрового стекла снег, как надоедливых мух. Нико не прерывал своего занятия, прекрасно помня, что черные внедорожники обыкновенно означали Службу. Но, когда машина поравнялась с кизиловым деревом, Нико увидел, что сиденье пассажира пустовало. Служба никогда не приезжала в одиночку.
Три с половиной минуты, — сказал себе Нико, следя за движением секундной стрелки по циферблату. К этому моменту он уже давно произвел все необходимые подсчеты. Три с половиной минуты в среднем. Именно столько требовалось врачам, сиделкам, даже его сестре до того, как она перестала навещать его. Она всегда тратила лишние тридцать секунд на то, чтобы взять себя в руки, но даже в самые мрачные дни — в то черное воскресенье, когда он попытался причинить себе вред, — трех с половиной минут было более чем достаточно.
Нико снова опустил взгляд на секундную стрелку на часах. Одна минута… две… три… Он закрыл глаза, склонил голову и стал молиться. Три с половиной. Нико открыл глаза и обернулся к двери своей крошечной, десять на пятнадцать футов, комнатки.
Дверная рукоятка слегка повернулась, и на пороге появился санитар с налитыми кровью глазами.
— Нико, ты в порядке? К тебе посетитель, — окликнул он.
Восемь лет он наблюдал. Восемь лет ждал. Восемь лет верил, что Книга Судеб не может ошибаться. Когда в комнату вошел мужчина с ирландскими чертами лица и черными, как вороново крыло, волосами, Нико почувствовал, как глаза его наполняются слезами.
— Рад видеть тебя, Нико, — сказал Римлянин. — Очень рад. Давненько мы не виделись.
Глава двадцать четвертая
— Библиотека президента Мэннинга. Чем могу служить? — спрашивает секретарь.
— У меня есть несколько вопросов относительно президентских архивов, — говорю я, поглядывая на дверь своего кабинета, чтобы убедиться, что она закрыта. Рого предложил мне позвонить из его конторы, но я и так уже отсутствовал слишком долго.
— В таком случае я переключу вас на дежурного архивариуса, — предлагает секретарь.
Щелчок, и я отправляюсь по новому адресу. Собственно, я мог бы обратиться непосредственно к заведующему библиотекой, как и предлагал Рого, но предпочел не афишировать свой интерес.
— Говорит Кара. Что я могу для вас сделать? — раздается в трубке мягкий женский голос.
— Привет, Кара. Это Уэс из отдела персонала. Мы пытаемся разыскать кое-какие из старых файлов о Роне Бойле для книги памяти, над которой сейчас работаем. Поэтому я подумал, что, быть может, вы поможете нам свести некоторые данные воедино?
— Прошу прощения… Как, вы сказали, вас зовут?
— Уэс Холлоуэй. Не волнуйтесь… мое имя есть в списке сотрудников, — со смехом добавляю я.