Женщина не поддерживает моего веселья.
— Прошу прощения, Уэс, но прежде чем мы выдадим какие-либо документы, вам необходимо заполнить анкету Закона о праве на доступ к информации, в которой необходимо указать, кто и зачем…
— Президент Мэннинг. Это его личный запрос, — перебиваю я.
У каждого правила и закона есть исключения. Полицейские имеют право ехать на красный свет. Врачи в экстренных случаях могут парковаться в неположенных местах. А если вас зовут Лейланд Мэннинг, вы можете получить любой необходимый лист бумаги из президентской библиотеки Лейланда Мэннинга.
— Тогда скажите, что именно вам нужно. И я начну подбирать необходимые документы, — предлагает архивариус.
— Прекрасно! — отвечаю я, открывая толстую папку-скоросшиватель у себя на столе. Первая страница озаглавлена «Президентский архив и исторические материалы». Мы называем ее путеводителем по крупнейшему в мире дневнику.
В течение четырех лет нашего пребывания в Белом доме каждый отправленный файл, каждое сообщение по электронной почте, каждая поздравительная рождественская открытка регистрировались, копировались и сохранялись в особом массиве. Когда мы покидали Вашингтон, понадобились пять военных транспортных самолетов, чтобы перевезти сорок миллионов документов, свыше миллиона фотографий, двадцать миллионов распечатанных сообщений электронной почты и сорок тысяч «артефактов», включая четыре различных телефона Трусливого Льва, два из которых были сделаны вручную и несли на себе президентский лик. Но чтобы найти иголку, нужно залезть в стог сена. А единственный способ узнать, что задумал Бойл, — это открыть ящики его письменного стола и посмотреть, что лежит внутри.
— В разделе «Сотрудники Белого дома» давайте начнем со всех записей Бойла в качестве заместителя руководителя аппарата, — говорю я, перелистывая первые несколько страниц архивного руководства, — и, естественно, все его собственные файлы, включая входящую и исходящую переписку. — Я перехожу к следующей закладке в записной книжке. — И еще я бы хотел получить записи в его личном деле. К ним относятся любые зарегистрированные жалобы на его работу, верно?
— Верно, — отвечает архивариус, и я слышу в ее голосе подозрение.
— Не волнуйтесь, — смеюсь я над этими новыми нотками, — это всего лишь рутинная проверка благонадежности. Чтобы знать наверняка, где зарыты скелеты.
— Ну да… конечно… Просто… как вы сказали, для чего это нужно?
— Для книги, над которой работает президент. О годах службы Бойла, начиная с Белого дома и заканчивая покушением на гоночном треке…
— Если хотите, у нас есть газетные вырезки — вы понимаете, о Бойле… и том молодом человеке, которого ранили в лицо…
Когда Джон Хикли пытался убить Рональда Рейгана, он ранил президента, Джеймса Брэди, агента Секретной службы Тима МакКарти и офицера полиции Томаса Делаханти. Мы все знаем Джеймса Брэди. МакКарти и Делаханти стали очередными ответами на вопросы викторины «Самый умный». Совсем как я.
— Как, по-вашему, сколько времени понадобится, чтобы подготовить все эти материалы? — спрашиваю я.
В трубке слышно легкое, с присвистом дыхание. Вероятно, оно обозначает громкий смех.
— Одну секундочку… четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… скорее всего, то, что вам нужно, занимает примерно восемнадцать линейных футов — или примерно… давайте прикинем… тридцать шесть тысяч страниц.
— Тридцать шесть тысяч страниц, — послушно повторяю я упавшим голосом. Стог сена только что стал на восемнадцать футов выше.
— Если бы вы подробнее рассказали, что ищете, наверное, я смогла бы помочь вам сузить область поиска…
— Собственно говоря, лишь пару вещей мы должны получить как можно скорее. Президент сказал, что к работе над книгой, о которой идет речь, привлекались и другие исследователи. Можно ли узнать, какие файлы они затребовали, чтобы мы не повторяли чужую работу?
— Конечно, но… когда речь идет о запросах других людей, нам не разрешается…
— Кара… Вас зовут Кара, правильно? — спрашиваю я, решив снова беззастенчиво прибегнуть к магии президентского имени. — Кара, это же для президента…
— Я понимаю, но правила…
— Я очень уважаю правила. В самом деле. Но эти люди работают с президентом. Мы все играем в одной команде, Кара, — добавляю я, стараясь не сбиться на умоляющий тон. — И если я этого не узнаю, то стану человеком, который не дал президенту требуемое. Прошу вас, скажите мне, что знаете, что это такое. Мне нужна эта работа, Кара, — больше, чем вы себе представляете.
На другом конце линии воцаряется долгое молчание, но подобно любому библиотекарю Кара — прагматик. До меня доносится клацанье клавиатуры — она что-то набирает на своем компьютере.