— Чтобы освободить меня? — во второй раз спросил Нико.
— Чтобы спасти тебя.
Нико несмело улыбнулся, и ярко-красные четки змейкой соскользнули на пол. По тому, как Нико, полузакрыв глаза, рассматривал свою скрипку, Римлянин понял, что у него есть несколько минут относительного спокойствия. Нужно спешить.
— Во имя Троицы я пришел сюда, чтобы помочь тебе очиститься… и чтобы быть уверенным в том, что, встретив Бойла… встретив Зверя, дух твой больше не испытает на себе его влияния.
— Тот, кто укрепляет нашу веру… Тот, кто вселяет в нас надежду… Тот, кто любит нас безмерно и беззаветно… — начал молиться Нико.
— В таком случае, приступим, — сказал Римлянин. — Каким ты запомнил его?
— Во время бунта, — начал Нико. — Я помню, как он победно воздел руку, красуясь перед толпой… радостно оскалив белые зубы. Потом я помню гнев в его глазах, когда я нажал на курок, — он еще не понял, что я попал в него. Он был в гневе… взбешен и скрипел зубами от ярости. Такова была его первая реакция, даже в смерти. Ненависть и ярость. Пока он не опустил глаза и не увидел собственную кровь.
— И ты видел, как он упал?
— Два выстрела в сердце и один в руку, когда они уже валили меня на землю. Я задел его и в шею. Когда они набросились на меня, я слышал, как он кричал. Он кричал о помощи. Молил… даже среди всеобщего шума… чтобы кто-нибудь помог ему. Я… кто-нибудь, помогите мне… А потом крики прекратились. И он засмеялся. У меня очень хороший слух. И я все слышал. Лежа в собственной крови, Бойл смеялся.
Римлянин задумчиво провел языком по верхней губе. Вне всякого сомнения, это была правда. Он смеялся всю дорогу к свободе.
— А с тех пор? — спросил он, тщательно подбирая слова. Невзирая на то что это было очень рискованно, он должен знать, был ли Бойл здесь. — Он не являлся тебе… недавно…. в последнее время?
Нико замер и медленно поднял голову от скрипки.
— Являлся?
— В… твоих снах.
— В моих снах — никогда. Он был остановлен тогда…
— Может быть, каким-либо иным способом, в видениях или…
— Видениях?
— Нет, не видениях… понимаешь, это…
— Его сила так велика? — перебил Римлянина Нико.
— Нет, но мы…
— Чтобы быть способным на это… восстать из пепла?..
— Ни у кого нет такой силы и власти, — твердо сказал Римлянин, намереваясь снова положить руку на плечо Нико.
Упав на пол, Нико скользнул в сторону, подальше от руки Римлянина. Он врезался спиной в батарею парового отопления, и скрипка снова упала на пол.
— Чтобы Зверь восстал…
— Я не говорил этого.
— Но вы и не отрицали этого! — воскликнул Нико, в панике обводя глазами комнату. Сжав кулаки, он бешено замахал руками, словно не мог совладать с собой. На шее у него вздулись вены. — Но для того чтобы он восстал… Великая скорбь длится семь лет — все это время меня не было — а потом мертвые воскреснут…
Римлянин, ошеломленный, сделал шаг назад.
— Вы тоже в это верите, — произнес Нико.
— Это неправда.
— Я слышал ваш голос. Он дрожал! Я прав, верно?
— Нико…
— Это все он! После воскресения… Зверь жив!
— Я никогда…
— Он жив! Боже мой, Господи всемогущий, он жив!
Нико, все так же стоя на коленях, повернувшись к окну из небьющегося стекла и завывая, кричал во весь голос, обращаясь к небесам.
Римлянин опасался, что этим все и закончится. Сунув руку во внутренний карман пиджака, он достал оттуда сотовый телефон, старую, тяжелую модель. Нажатием большого пальца он откинул заднюю панель, где в отделении для аккумулятора лежали маленький шприц и лезвие для безопасной бритвы. Поддельное удостоверение и значок агента Секретной службы давали ему право пронести в больницу револьвер в кобуре на лодыжке, но шприцы и лезвия?.. Только не в психиатрической клинике.
— Нико, ты должен успокоиться, — сказал он, зажав шприц между указательным и средним пальцем. Фентанил легко вырубит бывшего снайпера, но понадобится лезвие, чтобы все выглядело как самоубийство.
— В-вы хотите напасть на меня? — прошептал Нико, повернувшись к Римлянину и увидев шприц. Глаза у него потемнели, ноздри гневно раздулись. — Это он послал вас! — воскликнул Нико, прижавшись спиной к батарее в углу. — Вы один из них!
— Нико, я с тобой, — мягко произнес Римлянин, подходя ближе. Убийство животного никогда не доставляло ему удовольствия. — Это всего лишь успокоит тебя, — добавил он, зная, что выбора нет. Оставшийся в комнате труп, без сомнения, вызовет массу ненужных вопросов, но их будет неизмеримо больше, если позволить Нико весь следующий месяц орать о том, что Троица действительно существовала и что Бойл жив.