Проверив качество приема на квадратном электронном экране, Римлянин увидел четыре из пяти цифровых полосок. Индикатор ничем не отличался от сотового телефона с усовершенствованным военным аккумулятором.
«Эй, парни, — вклинивается в разговор новый голос. — По-моему, вам стоит взглянуть на то, что я нашел…»
Римлянин зажал пальцем левое ухо и повернул колесико, чтобы прибавить громкости. Но ответом ему была лишь тишина.
Над головой у него прозвучал громкий мелодичный сигнал, и салон самолета наполнила металлическая какофония расстегиваемых ремней. Не пошевелившись, Римлянин вывернул рукоятку громкости до упора. По-прежнему ничего. На мгновение ему послышалось какое-то неясное бормотание, но все быстро стихло.
«Какой этаж?» — отчетливо и громко прозвучал голос Рого.
«Второй», — ответил Уэс.
«Сделай мне одолжение, — попросил Рого. — Когда будешь разговаривать с Лизбет, постарайся не наделать глупостей, ок?»
Закрыв чемоданчик и следуя за остальными пассажирами по проходу, Римлянин кивнул самому себе. Он очень рассчитывал на то, что они не наделают глупостей.
Глава сорок шестая
— Надо отдать парнишке должное, — заявил Михей, кружа по парковочной площадке и глядя, как Уэс, Рого и Дрейдель исчезают внутри здания «Палм-Бич пост».
— Кому, Уэсу? — лениво поинтересовался О'Ши, наблюдая за молодыми людьми с пассажирского сиденья их служебного «шевроле». — Почему это? Только из-за того, что он бегом побежал за помощью?
— Мне кажется, ты его просто недооцениваешь. Он не бежит, отнюдь. Как только он войдет в это здание, то окажется под защитой силового поля, проникнуть под которое, как ему прекрасно известно, мы не в состоянии.
— Может быть, ты прав. А по-моему, у него не осталось другого выбора.
— Все может быть, — согласился Михей, не выпуская руль и глядя на своего давнего напарника. — Но вчера, когда я следил за ним, то заметил, что каждый, с кем он имеет дело, смотрит на его лицо. Швейцар, привратник, гости, мимо которых он проходил в фойе… и если он в состоянии справляться с этим ежедневно, то сбить его с ног не так легко, как тебе представляется.
— И что это должно означать?
— Я всего лишь хочу сказать, что находящийся без движения объект может быть так же опасен, как и наша непреодолимая сила.
— Ты прав, вот только люди до сих пор боятся как раз нашей непреодолимой силы. И пока мы не возьмем Бойла за задницу, я предпочту оставаться именно ею.
— …только лишь потому, что до сих пор она верно служила нам, — закончил Михей.
— Ты меня не понял. Если Бойл узнает, что мы его ищем…
— Естественно, он знает это. Причем уже давно.
— Но он не знает того, что Уэс вдруг превратился в самую лакомую нашу приманку, морковку на палочке. Сворачивай вон туда, — добавил О'Ши, указывая на въезд в двухэтажный парковочный гараж.
Миновав поворот и немного попетляв по спиральному спуску, им не составило особого труда обнаружить ржавую черную «тойоту» Уэса. Как только они увидели ее, Михей нажал на тормоза.
— Заезжай на свободное место, — сказал О'Ши, кивая на парковочную стоянку по диагонали от «тойоты».
Придавив педаль газа, Михей заехал на указанное место. Сквозь заднее стекло им была прекрасно видна машина Уэса.
— Итак, морковка у нас есть, — заявил О'Ши. — Если держать приманку покрепче, лошадь непременно пойдет за ней.
Глава сорок седьмая
Сгрудившись вокруг небольшого монитора рентгеновской установки, мы застыли в немом оцепенении. Мой значок, который я ношу на лацкане пиджака, обозначен темно-серым прямоугольным контуром. Прямо под ним свисают две головы, похожие на серые слезинки. Но намного более интересными выглядят крошечные кусочки металла — они очень похожи на осколки стекла, — которые светятся ярко-белым пламенем в самом центре прямоугольника.
Мы щуримся и напрягаем зрение, стараясь разглядеть их получше, и охранник нажимает на какую-то клавишу, увеличивая изображение. На экране появляется скрученная антенна, миниатюрный микрочип и совсем уж крошечная батарея слухового аппарата.
Как всегда, Рого открывает рот первым:
— Сукин…
Я толкаю его локтем в бок и делаю страшные глаза.
— Это… это всего лишь мой собственный диктофон, цифровой, чтобы записывать свои грандиозные идеи, — шепчу я, делая вид, будто у меня болит горло. — Круто, правда?