— Подожди, ты хочешь сказать, что кто-то убедил тысячи наших самых доверенных и опытных агентов переметнуться на другую сторону?
— Не тысячи, — по-прежнему шепотом отвечает Рого. — Всего троих.
Встав с колен, я опускаюсь на софу. Сидящая рядом со мной Лизбет внимательно рассматривает одну из фотографий.
— Эй, послушайте, Уэс… — начинает она, показывая на снимок.
Я жестом делаю ей знак — подождите минуточку — и возвращаюсь к прерванному разговору.
— Трое агентов, — продолжает Рого. — Один из ФБР, один из ЦРУ и еще один — из Секретной службы. Поодиночке они могли причинить только незначительный вред. А объединившись, они знают все трюки, включая и то, как обмануть три наших самых влиятельных агентства. Понимаешь? Да они луну с неба достанут, если захотят.
— Уэс, я думаю, вам стоит взглянуть на это, — говорит Лизбет.
Я снова жестом прошу ее подождать.
— Очевидно, в силовых структурах это стало чем-то вроде легенды, пока восемь лет назад не было проведено первое внутреннее расследование, — рассказывает Рого. — Мой знакомый уверяет, что Бойл направил президенту некую сверхсрочную и сверхважную памятную записку, умоляя его взять это расследование под личный контроль.
— Получается, Мэннинг и Бойл преследовали Троицу?
— Или Троица преследовала их. Насколько нам известно, все они сражались из-за доли одного и того же коррупционного пирога, — отвечает Рого.
— И ты всерьез думаешь, что эти парни так долго умудрялись сохранить свою работу и свои личности в тайне?
— Ты шутишь? Роберт Ханссен двадцать лет продавал секреты о внутренней деятельности ФБР, прежде чем его заподозрили в шпионаже. А Троица… они профессионалы в своих агентствах. Поскольку они покрывают и прикрывают друг друга, то причиненный ими ущерб возрастает втрое. И еще одна маленькая новость напоследок: одного из наших умников один-единственный раз обнаружили и опознали — где, как ты думаешь? — в маленьком симпатичном рае для террористов, известном под названием Судан.
— Судан? То есть в стране, на которой предположительно специализируется Римлянин?
— Уэс, я серьезно, — вмешивается Лизбет, размыкая кольца скоросшивателя.
— Одну секундочку, — говорю я ей. — Без шуток, Рого, — возвращаюсь я к телефону, — ты думаешь, что Римлянин получает информацию от Троицы?
— Или передает информацию Троице. Черт! Вполне возможно, что Римлянин является частью Троицы, хотя с таким же успехом это может быть любой агент Секретной службы.
Рядом со мной Лизбет вынимает фотографию из альбома и подносит ее к мазам, чтобы рассмотреть получше.
— Ты хочешь сказать, что он из ФБР или ЦРУ? — спрашиваю я у Рого.
— Нет, он из Секретной службы, — пожалуй, чересчур уверенно и поспешно отвечает мой приятель. Мне хорошо знаком этот тон, и я знаю, что он означает.
— Рого, перестань играть со мной. Рассказывай все, что тебе известно.
— Уэс, прервитесь на секунду и посмотрите на это фото, — снова вмешивается Лизбет, явно недовольная тем, что я не обращаю на нее внимания.
— Собственно говоря, это заслуга Дрейделя, — продолжает Рого. — Как только он услышал слово «ФБР», так сразу же попросил моего приятеля проверить твоих любимых следователей, агентов О'Ши и Михея. По его словам получается, что О'Ши начал работу в ФБР в июле восемьдесят шестого года, в одно время с Михеем.
— Ну и в чем проблема?
— Уэс… — умоляюще произносит Лизбет.
— Проблема, — заявляет Рого, не желая прерваться ни на минуту, — заключается в том, что Михей не работает в Бюро.
Насколько мы можем судить, он работает полевым агентом. В ЦРУ.
— Только взгляните! — восклицает Лизбет, кладя фотографию мне на колени.
У меня перехватывает дыхание, как будто кто-то врезал мне кулаком в солнечное сплетение. Когда я опускаю взгляд на фотографию, мне вообще становится нечем дышать. У меня на коленях лежит черно-белый снимок, сделанный через несколько минут после покушения. В отличие от других фотографий, на этом видна внутренняя часть трека, на которой гонщики NASCAR, механики и технические сотрудники команд обнимаются, плачут, хлопают друга по спине, пересказывая друг другу и заново переживая кошмарную сцену, которая только что разыгралась перед ними. Большинство до сих пор пребывают в шоке. Кое-кто выглядит явно разгневанным. И только один человек — уходящий прочь в дальнем правом углу снимка и оглядывающийся через плечо — выглядит необычно спокойным и даже довольным.