— О'Ши, только не говори мне… Что ты с ним сделал?
— Только не читай мне нотации, понял? У меня не было другого выхода.
— Ты убил его?
О'Ши продолжал смотреть в окно, а самолет тем временем мчался уже в нескольких футах над волнами.
— Подумай сам. Он был полевым агентом Управления внешней разведки. Он не имел права действовать на территории Соединенных Штатов. И вдруг его по какой-то неведомой причине видят на гоночном треке! Как только бы Уэс опознал Михея, его сразу взяли бы за жабры!
— Это отнюдь не означает, что он бы заговорил!
— Ты так думаешь? Ты думаешь, что если бы ему предложили сделку и пообещали не привлекать к уголовной ответственности, то Михей не сдал бы нас с потрохами?
— Но он по-прежнему остается агентом ЦРУ! — заорал в трубку Римлянин. — Ты хотя бы представляешь себе, какое осиное гнездо разворошил и что сейчас начнется? Да ведь ты только что спровоцировал извержение вулкана!
— Ты думаешь, я получил от этого удовольствие? Я знал Михея еще со времени учебы в Военном колледже. Он был на первом причастии моей племянницы.
— Ага, а теперь, полагаю, ты хочешь пригласить его на празднование ее шестнадцатилетия?
Самолет вздрогнул и пошел вниз на посадку. Коснувшись поплавками воды, он затрясся мелкой дрожью и запрыгал на волнах, постепенно замедляя ход.
— Все, хватит, — выдохнул О'Ши, когда гидросамолет медленно двинулся по течению к плавучему доку лодочной мастерской Рибовича Спенсера. — Мне и без твоих причитаний тяжело.
— В самом деле? Тогда, наверное, тебе стоило хорошенько подумать, прежде чем ты решил всадить в него пулю! Ты хоть представляешь, как трудно будет найти другого человека внутри Управления?
— Ты, никак, вздумал просвещать меня насчет задних мыслей? Или забыл, из-за кого мы оказались по уши в дерьме? Ведь это ты сотворил невероятную глупость с нашим так называемым шестимиллионным гонораром за информацию о «Черном дрозде».[30] Ты ломишься в операцию очертя голову, суешь пальцы в розетку, а потом злишься на меня за то, что приходится убирать за тобой.
— Не смей даже… «Черный дрозд» был нашим общим решением! — взорвался Римлянин. — Мы все проголосовали «за»!
— Нет, это ты проголосовал «за». Это ты поднял планку так высоко. А когда они решили, что не заплатят ни цента, ты в соплях и слезах кинулся к нам, крича, что нам нужен человек внутри.
— Отлично, значит, тебе не нужны были эти шесть миллионов долларов?
— Я не хотел, чтобы мы обращались с просьбой выплатить нам такую сумму дважды. Мы потратили почти десять лет, создавая твою проклятую вымышленную личину Римлянина, — вспомни о той информации, которую мы перехватывали и передавали тебе, чтобы тебя сочли по-настоящему ценным информатором! Будь я проклят, если они до сих пор не считают Римлянина реально существующим персонажем, который скармливает правительству исключительно ценные сведения. И все это мы делали для того, чтобы получить действительно крупный, многомиллионный гонорар. Но этот платеж должен был стать одноразовым! Ты слышишь меня — одноразовым! Именно так мы и планировали изначально, пока у тебя в глазах не зарябило от долларовых знаков, и ты не решил, что мы можем проворачивать такие сделки регулярно.
— Мы могли делать это регулярно и с легкостью получить пятьдесят, шестьдесят, семьдесят миллионов. Ты сам согласился с моим предложением.
— Тогда тебе следовало послушать нас и не приближаться к Бойлу даже на пушечный выстрел, — возразил О'Ши, но в голосе его уже не было гнева и раздражения. — И, в отличие от прошлого раза, я не намерен допустить, чтобы все недоделки и поспешные решения бумерангом вернулись к нам. Пока эта фотография остается у Уэса, мы с тобой ходим с мишенями на груди, понял?
— Так теперь ты и Уэса внес в свой список лиц, подлежащих устранению? Я думал, ты согласен с тем, что он всего лишь будет играть роль наживки.
О'Ши умолк и уставился в иллюминатор. Гидросамолет обогнул дюжину роскошных яхт и устремился к плавучему доку.
— Взгляните на парусное суденышко прямо впереди нас, — сказал пилот, снимая с головы наушники и входя в салон гидросамолета. — Это же посудина Джимми Баффета! Знаете, как она называется? «Холод».
О'Ши лишь кивнул в ответ. Пилот открыл люк, вышел наружу и бросил причальный конец на пирс.