Лизбет недооценила свою собеседницу. Виолетта — или как там ее звали на самом деле — вовсе не была неопытным новичком.
— Это ведь не ваш дом, верно? — заметила Лизбет. Это был не вопрос, скорее утверждение.
Виолетта остановилась в маленькой, тесной кухоньке. Рядом с большим столом «под дерево» стоял маленький пластиковый детский столик. На дверце холодильника теснились с полдюжины фотографий. И снова одни белые.
— И вас зовут вовсе не Дебби Шопф, не так ли? — продолжала Лизбет.
— Не впутывайте сюда Дебби…
— Виолетта, если она ваша подруга…
— Она просто делает мне одолжение.
— Виолетта…
— Прошу вас, не впутывайте ее… О боже! — произнесла Виолетта, прикрыв глаза рукой. И Лизбет заметила тоненькое золотое обручальное колечко на безымянном пальце. Ему она почему-то поверила.
— Послушайте, — сказала Лизбет, прикоснувшись к плечу женщины. — Вы меня слушаете? Я пришла сюда не для того, чтобы заманить в ловушку вас или ваших друзей. Клянусь. Мне просто нужно знать, правда ли то, что вы рассказали о Дрейделе…
— Я ничего не выдумываю.
— Никто не обвиняет вас в этом.
— Вы только что сказали, что не станете упоминать мое имя. Вы пообещали мне это.
— Я не собираюсь отказываться от своих слов, Виолетта, — поспешила уверить женщину Лизбет, зная по опыту, что вымышленное имя успокоит ее и вселит уверенность. — Никто не знает, что я здесь. Ни мой редактор, ни мои коллеги, вообще никто. Но давайте не забывать об одной вещи: вы пригласили меня потому, что у вас была веская причина. То, что сделал с вами Дрейдель… когда он поднял на вас руку…
— Он не поднимал на меня руку! Он просто ударил меня кулаком в лицо, а потом толкнул на зеркало! — взорвалась Виолетта, и страх ее мгновенно сменился вспышкой ярости. — Этот негодяй ударил меня так сильно, что мне пришлось сказать матери, будто я попала в аварию! Она поверила мне — после того как я специально разбила фару, чтобы она не усомнилась! Но когда я увидела его имя в газете… Если он думает, что я буду молчать, пока он будет разыгрывать из себя бойскаута, готовящегося стать сенатором… О нет, нет, нет!
— Я понимаю вас, Виолетта… Действительно понимаю. Но и вы должны понять меня: я не смогу помочь вам, я не смогу сделать вообще ничего, пока не удостоверюсь, что это правда. Вы говорили, что у вас есть доказательства. Это фотографии или…
— Фотографии? Дрейдель, конечно, сволочь, но далеко не дурак.
Виолетта вышла из кухни и направилась в гостиную, которую бежевые вертикальные жалюзи защищали от последних солнечных лучей, падающих сквозь раздвижные стеклянные двери. Явно стараясь успокоиться и обрести душевное равновесие, она остановилась посреди комнаты, прижав ладонь к груди.
— С вами все в порядке? — окликнула ее Лизбет.
— Да, просто… просто я ненавижу прошлое. Вы понимаете, что я имею в виду?
— Вы шутите? Я ненавижу даже настоящее.
Шутка была незамысловатой, но именно той, которая требовалась Виолетте, чтобы перевести дух.
— Когда мы впервые… словом, когда мы только начали встречаться, — начала женщина, опускаясь на колени перед Г-образной софой и просовывая под нее руку, — мне даже не разрешалось спрашивать о его работе. Но эти ребята из Белого дома… они ничем не отличаются от денежных мешков здесь, в Палм-Бич, или Майами, или любом другом месте… все эгоисты очень любят рассказывать о себе, — добавила Виолетта, вытаскивая из-под софы небольшую связку бумаг. Перетянутые толстой резиновой лентой, они походили на стопку каталогов или писем. Виолетта сняла ленту, и бумаги веером рассыпались по кремовому кофейному столику с пластиковой крышкой.
— «Заметки президента Мэннинга для выступления на саммите АПЕК». Программа похорон короля Марокко… — Перебирая документы, Виолетта отшвыривала их в сторону один за другим. — Вы только взгляните на это: личная визитная карточка владельца команды «Дельфины из Майами» с номером его прямого телефона и номером сотового. Собственноручно написаны на обороте, а рядом приписка: «Господин президент, давайте сыграем в гольф». Засранец!
— Я не совсем понимаю… Дрейдель оставил у вас эти документы на хранение?
— Оставил? Да он чуть ли не силой всучил их мне. С гордостью вручил, так будет вернее. Не знаю, по-моему, таким жалким способом он давал мне понять, что действительно близок к президенту. Каждый раз, когда он приходил ко мне, я получала очередной клочок бумаги из мусорной корзины президента: заказ на ленч, написанный рукой Мэннинга, карточки подсчета очков, когда он играл в бридж, монеты, кроссворды, багажные ярлыки…