— Что ты обо всем этом думаешь, сынок? — пожелал узнать он.
Дрейдель тупо таращился в красный глазок камеры, и челюсть у него испуганно отвисла. Не раздумывая, он дал искренний ответ, которому суждено было изменить его судьбу:
— Когда все закончилось, Мэннинг был единственным, кто не спросил у своих сотрудников: «Ну как я выгляжу?».
Этот вопрос стал для Мэннинга счастливой мантрой на следующие полтора года. Его подхватили все службы новостей. Все крупнейшие газеты процитировали его. В продаже даже появились значки с вопросом «Ну как я выгляжу?».
Всего четыре слова. Когда несколько лет назад Дрейдель рассказывал об этой истории на своей свадьбе, то признался, что даже не понимал, что происходит, пока репортер не поинтересовался, как правильно пишется его фамилия. Но это уже не имело никакого значения. Всего четыре слова, и на свет появился Дрейдель — маленький еврейский сочинитель, по меткому выражению пресс-службы Белого дома. Уже через неделю Мэннинг предложил ему работу в качестве помощника, и в течение всей кампании при упоминании его имени сотни молодых волонтеров выразительно закатывали глаза. Не то чтобы они завидовали ему, просто… Может быть, все дело в его лукавой улыбке или легкости, с которой он заполучил эту работу… На школьном дворе Дрейдель всегда был тем ребенком, которому закатывали лучшие вечеринки по случаю дня рождения и который получал лучшие подарки от тех, кто имел счастье быть на них приглашенным. В течение нескольких лет он входил в круг избранных, а потом, обретя дерзость, нахальство и самомнение, попросту не замечал, что оказался на обочине.
Тем не менее он всегда оставался для Мэннинга счастливым талисманом. И сегодня, при некоторой удаче, я надеюсь, что он станет и моим тоже.
— Добрый день, мистер Холлоуэй, — приветствует меня привратник, когда я проскальзываю мимо него, направляясь к лифтам.
Это уже второй человек, которому известно, как меня зовут, что мгновенно напоминает мне о необходимости соблюдать осторожность. Собственно говоря, именно поэтому я и позвонил Дрейделю. Президент, конечно, ни за что не признается в этом, но я-то знаю, почему они с первой леди побывали на церемонии бракосочетания Дрейделя и дали ему рекомендацию для поступления на юридический факультет Колумбийского университета. А потом попросили меня выбрать подарок по случаю рождения дочери Дрейделя: это была награда за годы безупречной службы. А в кулуарах Белого дома «безупречная служба» означает умение держать язык за зубами.
Двери кабины лифта открываются на четвертом этаже, я выхожу и смотрю, куда указывает стрелочка-указатель, а потом начинаю отсчитывать номера комнат: 405… 407… 409… Судя по расстоянию между дверями, здесь располагаются исключительно номера «люкс». Похоже, Дрейдель еще больше укрепил свое положение в обществе.
Коридор заканчивается тупичком с номером 415, который, очевидно, настолько велик, что на двери красуется звонок. Ну нет, я не доставлю ему удовольствия и не стану звонить.
— Обслуживание номеров, — провозглашаю я, стуча костяшками пальцев по двери.
Никакого ответа.
— Дрейдель, ты здесь? — восклицаю я.
По-прежнему тишина.
— Это я, Уэс! — во весь голос кричу я и, сдавшись, нажимаю на кнопку звонка. — Дрейдель, ты…
С громким щелчком открывается замок. Потом слышно звяканье металла. Ага, он зачем-то запер дверь еще и на цепочку.
— Подожди, — доносится до меня голос. — Уже иду.
— Что ты делаешь? Воруешь банные полотенца?
Дверь приоткрывается, но лишь на несколько дюймов. И Дрейдель, похожий на озабоченную домохозяйку, которую некстати потревожил бродячий торговец, просовывает в нее голову. Волосы его, обычно безукоризненно зачесанные на пробор, мальчишескими вихрами падают на лоб. Он водружает на нос круглые очки в тонкой металлической оправе. Судя по тому, что мне видно, на нем нет рубашки.
— Не обижайся, но сексом я с тобой заниматься не буду, — со смехом говорю я.
— Я же просил позвонить снизу, — парирует он.
— Чего ты так нервничаешь? Я думал, ты захочешь похвастаться своей большой комнатой и…
— Я серьезно, Уэс. Зачем ты поднимался сюда?
В его голосе появляются новые нотки. Не только недовольство. Страх.