Это и есть последний фрагмент головоломки Бойла? Я снова опускаю взгляд на несколько фраз, написанных от руки. Губ. Роше… М. Хитсон… Мэри Энжел. Полнейшая бессмыслица. Три имени без всякой информации? Я вновь вчитываюсь в них, надеясь на озарение. Это та самая последняя страница, которую Бойл получил перед тем, как оставить укрытие и вновь выбраться на свет. Восемь лет в качестве мертвеца, и вот это заставило его возродиться к жизни? Губ. Роше… М. Хитсон… Хозяйка — Мэри Энджел. По-прежнему ничего, никакого смысла.
— Уэс, он уже здесь, — окликает меня Клаудия, исчезая в коридоре.
— Иду! — кричу я вслед, глядя, как последние черты Битла Бэйли вылезают из машины. Я уже поворачиваюсь, чтобы бежать, и тут титульная страница падает на пол. Наклонившись, чтобы поднять ее, я бросаю взгляд на строку с надписью «Количество страниц». К моему удивлению, там стоит цифра 3.
Факс снова икает, и ко мне ползет последняя страница. Библиотекарь говорила, что документ был объемом в одну страницу. Так оно и есть… только двусторонний. Лицевая сторона и обратная.
Я склоняюсь над факсом и пытаюсь читать документ, пока свежеотпечатанная строка выползает из аппарата. Как и страница с комиксами, она имеет тот же светло-серый оттенок, что и фотокопированная газетная страница, на полях которой снова видны президентские каракули. Но пока я читаю их про себя, картинка на фотографии получается передержанной и опять расплывается.
— Уэс… — окликает меня от двери президент.
— Иду! — кричу я, хватаю сумку, вырываю страницу из факса и бегом устремляюсь в коридор. Перед тем как сунуть лист в карман пиджака, я бросаю на него последний взгляд. Ничего не понимаю. За каким чёртом Бойлу могло понадобиться вот это?
Глава двадцать седьмая
— Это тот самый мальчишка, которого я ранил, не так ли? — прошептал Нико, глядя на недавнюю фотографию Уэса. — Невинная жертва.
— На любой войне есть невинные жертвы, — ответил Рим-лянин. — Но мне нужно знать…
— Он стал старше…
— С тех пор прошли годы, Нико. Разумеется, он стал старше.
Нико пододвинул снимок поближе.
— Я ведь сломал его, верно? Сейчас он сломлен.
— Прошу прощения?
— В его глазах, — ответил Нико, полностью сосредоточившись на фотографии. — Я видел такой взгляд… в бою… у мальчишек в бою был такой взгляд.
— Не сомневаюсь, что так оно и было, — сказал Римлянин, выхватывая снимок и пытаясь вернуть Нико в нужное русло разговора. — Необходимо, чтобы ты сказал мне, может ли он…
— Мы освобождали их от дежурств и караулов, когда у них появлялось такое выражение в глазах, — почти с гордостью сообщил Нико. — Они теряли из виду причину.
— Именно так. Они теряли из виду причину. Давай остановимся на этом. — Постукивая пальцем по снимку Уэса, Римлянин добавил: — Помнишь, что он сказал о тебе? На слушаниях в суде, несколько лет назад?
Нико хранил молчание.
— Как он тогда тебя назвал? Дикарем?
— Чудовищем, — проворчал Нико.
Римлянин сочувственно покачал головой. Он прекрасно помнил слова Уэса. Но, как и при ведении любого допроса, главное всегда скрывалось в мелких деталях.
— И после этого ты о нем ничего не слышал? — поинтересовался Римлянин.
— Он винит меня во всем. Отказывается видеть, от чего я спас всех нас.
Римлянин внимательно наблюдал за Нико. Теперь он был убежден, что Уэс не приезжал сюда. Впрочем, это была всего лишь одна из причин его визита.
— Раз уж речь зашла об этом… Ты хотя бы иногда вспоминаешь Бойла?
Нико поднял голову, и на мгновение в глазах его мелькнула ярость, но потом они вновь обрели спокойное и безмятежное выражение. Ненависть исчезла почти мгновенно. Спасибо врачам, он наконец-то научился скрывать ее.
— Никогда, — ответил он.
— Совсем никогда?
— Никогда, — повторил Нико медленно и размеренно. Восемь лет он отрабатывал этот ответ.
— Все в порядке, Нико. Теперь ты в безопасности, поэтому.
— Я не думаю о нем. Я не вспоминаю его, — настаивал бывший снайпер, по-прежнему стоя на коленях и глядя в яростное красное пламя четок. — То, что случилось… с ним… он… — С трудом проглотив комок в горле, Нико потянулся к четкам, но тут же отдернул руку. — Это он посадил меня сюда. Это он…
— Ты можешь назвать его имя, Нико.
Нико отрицательно покачал головой, все так же не отводя взгляда от четок.
— Что такое имя? Выдумка, пустой звук. А он… В нем скрывается дьявол.
Внезапно без всякого предупреждения рука Нико метнулась вперед и схватила четки с кровати. Он судорожно прижал их к груди, перебирая красные горошины большим пальцем и пересчитывая их до той, на которой выгравировано изображение Девы Марии.