— Паркуйся внизу, — говорит Рого, указывая на двухэтажный бетонный гараж, примыкающий к зданию. — Чем меньше людей увидит нас, тем лучше. — Он вызывающе смотрит на меня в зеркало заднего вида. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что он имеет в виду. То, что я приехал сюда, достаточно плохо уже само по себе. А то, что я взял с собой Дрейделя, еще хуже.
Последний делает вид, что не замечает раздраженного состояния, в котором пребывает Рого. Глядя в окно, он, похоже, поглощен созерцанием большой коричневого цвета вывески, которая частично закрывает псевдобетонные колонны здания, — «Палм-Бич Пост».
— Ты уверен, что это разумно? — спрашивает Дрейдель, когда солнце скрывается из глаз, а мы поднимаемся по кольцевой дороге на второй этаж уже темного гаража.
— У тебя есть на примете местечко получше? — вопросом на вопрос отвечаю я.
В этом все и дело. Куда бы мы ни направились и где бы ни спрятались, подслушать нас — плевое дело. Но здесь, в самом сердце… мне все равно, насколько они могущественны — Мэннинг, ФБР, даже Служба… никто из них не может позволить себе открытой конфронтации с прессой.
— Какой план действий на случай, если она пошлет нас куда подальше? — интересуется Рого в тот момент, когда мы входим в главные двери здания и попадаем в холл, пол в котором выложен плитами оранжево-розового и черного мрамора. Это последняя жалкая попытка заставить нас повернуть назад. Дрейдель кивает головой в знак согласия, но не замедляет шаг. Подобно мне, у него в этом деле имеется личный интерес. И судя по тому, что я видел в его комнате в отеле, он не расположен давать Лизбет еще один повод напечатать его фамилию крупными буквами.
— Сотовые телефоны и пейджеры, — возвещает загорелый охранник с серебряными волосами, когда мы подходим к металлоискателю и рентгеновской установке. Я ставлю на ленту сумку и кладу рядом телефон. Но стоит мне пройти под рамкой рентгеновской установки, как высокий мраморный каньон оглашает пронзительный визг зуммера.
Чувствуя себя ужасно глупо, я принимаюсь шарить по карманам в поисках ручки или…
— Ваш значок, — говорит охранник, указывая на лацкан моего пиджака.
Вымученно закатив глаза, я возвращаюсь назад, рывком снимаю пиджак и кладу его на ленту конвейера.
— Выбросил бы этот значок, да и дело с концом, — советует мне Дрейдель. — От одного вида этих голов меня в дрожь бросает, а они еще и болтаются, как…
— Эй, парни, — вмешивается в разговор охранник. Склонив голову к плечу, он изучает картинку на экране монитора рентгеновской установки. Он стучит пальцем по изображению и делает выразительную гримасу. — По-моему, вам стоит взглянуть на то, что я нашел…
Глава сорок пятая
— Леди и джентльмены, добро пожаловать в Международный аэропорт Палм-Бич! — по внутренней связи произносит стюардесса. — Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и не отстегивайте ремни до полной остановки самолета. После этого мы пригласим вас к выходу.
Щелкнув металлической застежкой, Римлянин расстегнул ремень безопасности, сунул руку под сиденье и достал оттуда толстый алюминиевый чемоданчик с логотипом Секретной службы. Пошевелив пальцами, чтобы размять их, он открыл замки. Внутри, в защитной оболочке из серого пеноматериала, лежал небольшой приемник, напомнивший ему о старых транзисторных приемниках, которые так любил коллекционировать его дед. Размотав черный проводок, скрученный в жгут рядом с приемником, он вставил микрофон в правое ухо и нажал кнопку «включить» на боковой панели приемника.
«…да и дело с концом, — сказал Дрейдель, и голос его прозвучал приглушенно, не так, как раньше. — От одного вида этих голов меня в дрожь бросает, а…»
Проверив качество приема на квадратном электронном экране, Римлянин увидел четыре из пяти цифровых полосок. Индикатор ничем не отличался от сотового телефона с усовершенствованным военным аккумулятором.
«Эй, парни, — вклинивается в разговор новый голос. — По-моему, вам стоит взглянуть на то, что я нашел…»
Римлянин зажал пальцем левое ухо и повернул колесико, чтобы прибавить громкости. Но ответом ему была лишь тишина.
Над головой у него прозвучал громкий мелодичный сигнал, и салон самолета наполнила металлическая какофония расстегиваемых ремней. Не пошевелившись, Римлянин вывернул рукоятку громкости до упора. По-прежнему ничего. На мгновение ему послышалось какое-то неясное бормотание, но все быстро стихло.