Мне и раньше несладко приходилось – вечно ко мне мальчишки цеплялись, все же знали, что я подкидыш, – а тут уж и тем более пришлось свою добычу кулаками отвоевывать…
– Сколько же тебе лет было, Ренар? – тихо спросил Итами.
– Да, наверно, около девяти, – поразмыслив, ответил я. – Там и моложе меня были мальчишки, настоящие волчата…
Наверно, я стал бы заурядным воришкой или вовсе бандитом, как это со многими случалось, только мне сказочно повезло. Через наш городишко проходил отряд солдат из армии местного правителя. Кажется, на зиму они перебирались из летних лагерей в гарнизон. Ну а я попытался обчистить карманы их капитана. Разумеется, он схватил меня за руку, но вместо того, чтобы дать пинка, начал расспрашивать, как дошел я до жизни такой… Короче говоря, на следующий день отряд оправился дальше, и я вместе с ними.
Жизнь в гарнизоне оказалась куда как получше, чем на улице…
– Я у них вроде сына полка был, – сказал я Итами.
– Это как? – не понял он.
– Ну, общий воспитанник, – пояснил я. – Меня там всему понемножку учили: и с оружием обращаться, и просто так драться, ну всякому-разному, что в жизни может пригодиться.
– Просто так? – не поверил Итами. – И ничего не…
– Нет, почему… – Я сделал вид, что не понимаю, к чему клонит Итами. – Сложа руки я никогда не сидел: конюхам помогал с лошадьми управляться, поварам тоже, ну и вообще был вроде мальчика на побегушках. Но, знаешь, всё лучше, чем на улице! Тепло, кормят, да еще и учат…
Итами вздохнул, но ничего не сказал.
Но в гарнизоне, несмотря ни на что, я не остался…
– Я, наверно, даже помоложе тебя был, когда сбежал, – сказал я Итами. Правда, я не упомянул, что в этом возрасте я был куда как поздоровее Итами и что-то, а за себя постоять умел. – Там на севере какая-то заварушка начиналась, наш-то местный правитель в неё не лез, но наемников много в ту сторону двигалось. Ну, я к ним и пристал. С тех пор и мотаюсь по дорогам… Как видишь, ничего особенного. Итами, ты что, уснул, что ли?
Ответом мне послужил очередной протяжный вздох из темноты. А после непродолжительного молчания Итами тоже взялся рассказывать…
Вообще, наши истории были чем-то похожи, разве что я с самого рождения сирота, а Итами помнил мать и отца. Правда, мать у него умерла рано, и отец, не в силах справиться с непоседливым мальчишкой, поспешно женился во второй раз. Понятное дело, вскоре в доме оказался целый выводок сводных братьев и сестричек Итами, за которыми он, как самый старший, должен был присматривать. Такое положение вещей Итами решительно не устраивало. Кроме того, его вечно шпыняли за отлынивание от работы: Итами категорически не желал ни возиться в огороде, ни сапожничать, как отец. В конце концов Итами совершил первую из долгой череды своих ошибок – сбежал из дома.
Поздним летом жить в лесу было одно удовольствие: и тепло, и всякие грибы-ягоды есть. Время от времени Итами выбирался на дорогу и клянчил у проезжающих хлеб. Потом он догадался менять провизию на собранные в лесу ягоды, и жизнь стала совсем замечательной…
А потом наступила осень, Итами понял, что попросту замерзнет в лесу, и решил податься к людям. Он пытался даже наняться работником на какую-то ферму, но его, конечно же, не взяли: кому нужен такой работничек: дунь – ветром унесет! Пробовал он и милостыню просить, и воровать, но способностей ни к тому, ни к другому не обнаружил: его били и такие же попрошайки, и те, кого он пытался обокрасть.
Одним словом, замерзать бы Итами в придорожной канаве, если бы судьба не столкнула его с небольшой бандой, промышлявшей в тех краях. Неизвестно, зачем им понадобился Итами, может быть, хотели заставить худого гибкого мальчишку забираться в богатые дома через форточки.
Разбойники подобрались один другого хлеще. Очень скоро, заскучав в своем логове, они сообразили, как можно развлечься, и взялись измываться над безответным мальчишкой…
– Что ж ты не удрал? – тихо спросил я.
– А куда? – так же тихо отозвался Итами. – Зима же была… Знаешь, какие морозы стояли?
Он ненадолго замолчал. Я нашарил в темноте его руку, почувствовал ответное пожатие… Итами, схватившись за мою руку, как утопающий за обломок мачты, запинаясь на каждом слове, продолжил рассказ…
За ту зиму Итами натерпелся такого… У меня, когда я его слушал, волосы на голове шевелились!..
Ближе к весне, не выдержав издевательств, Итами всё же сбежал.
– Я бы сперва их главарю ночью глотку перерезал, – не выдержал я. – Общак воровской не тронул бы – за это точно убьют, а кровь пустить стоило.
Из темноты донеслось смущенное сопение.
– А я так и сделал, Ренар, – шепнул Итами. – Дождался, пока они перепьются и уснут, а потом полоснул главного по горлу и деру дал…
То ли Итами и не искали, то ли ему наконец повезло, но ему удалось уйти достаточно далеко и выбраться на дорогу. Впрочем, долго бы он всё равно не протянул: март в тех краях не теплее декабря… И вот тогда-то на почти околевшего от холода мальчишку и наткнулся тот самый колдун.
Следующие три с лишним года Итами провел относительно спокойно, а потом снова понеслось: нападение на старого колдуна, побег с книгой, встреча со мной…
Итами замолчал. Я лежал, глядя в темноту и думал, отчего же судьба столь несправедлива… Почему мне попались на пути хорошие люди – что моя воспитательница Марта, что тот гвардейский капитан, потом Каэдо, Сетан, – а Итами не досталось и капли подобного везения? Я бы не сказал, что тот старый колдун был очень уж добр к Итами – тот оказался не столь способным, как колдун решил с самого начала. Хорошо хоть, не выгнал… Отчего жизнь так жестока к беззащитным? Итами швыряло, как щепку, попавшую в водоворот, а он и поделать ничего не мог… Я-то и на улице не пропал бы, с раннего детства я умел за себя постоять, от меня не только сверстники, случалось, бегали, но и ребята постарше, а Итами?..
А потом я подумал – а может, Итами наконец повезло? Потому что если бы он не встретился со мной, его давно уже не было бы в живых…
Словно подслушав мои мысли, Итами тихо произнес:
– Я таких, как ты, не встречал ещё, Ренар… Ты прости, что я тебя тогда обидел, просто… просто…
– Просто тебе одна мразь в жизни встречалась, вот ты и привык всех одной меркой мерить, – закончил я и сгреб Итами в охапку – что-то холодало, а Итами горячий, как печка. Я помню, Каэдо в обнимку со своим псом спал, чтобы не мерзнуть, так вот, Итами ничуть не хуже того волкодава! – Спи давай, завтра рано подниму…
Итами, по-моему, хотел что-то сказать, но только вздохнул, и вскоре сонно засопел, уткнувшись носом мне в плечо…
…Ещё через пару дней мы выбрались из леса на какую-то дорогу. Куда она вела, представления не имею, но пока дорога шла на запад, можно было ехать по ней, а не плутать по чаще. Я с сожалением думал о той трофейной лошади, которую оставил в гостиничной конюшне. Ну кто ж знал, что Итами не просто так сбежал? Надо было всё же прихватить конягу с собой…
К вечеру на дороге подвернулся какой-то постоялый двор. Народу там было совсем немного. Если честно, то совсем никого, кроме нас с Итами. Видно, дела шли не очень-то бойко, потому что хозяин обрадовался даже таким потрепанным клиентам, как мы.
Лично мне больше всего хотелось поесть по-человечески, вымыться и выспаться в нормальной постели. Именно в таком порядке. Ну, первый пункт меня разочаровал: жена хозяина готовила отвратительно, я бы и то лучше справился, приходилось ведь кашеварить… Наверно, из-за этого тут и постояльцев совсем нет.