Что он прицепился с этим дураком? И на силе своей зациклился! Или для богатыря это больное место, уязвленное самомнение?
"Можно без этой приставки?"
"Разве ж я тебя приставляю куда?" - удивился Вольга.
"Я имею ввиду дураком можешь меня не называть?"
"Ты сам младшим в своей семье назвался. Но как скажешь, буду тебя просто Иваном называть".
Здравствуйте, я - просто Иван. Надеюсь, он не будет называть меня теперь Просто Иваном. И что там про семью опять он талдычит? Ааа, кажется, до меня дошло. У них, значит, если младший в семье, то его дураком называют? И раньше это вовсе не оскорбление было, как в современном мире? А когда я ему свою фамилию назвал, он решил, что это я свой семейный статус обозначил. Хех! Вот тебе и разница во времени, даже одинаковые слова по-разному воспринимаются.
Еще что-то меня зацепило в его речи раньше. Хм. Богатырь я значит сильный. Не знаю как Вольга воспринимает меня, но я как будто слышу чей-то чужой голос, немного высокий и певучий. Причем, по ощущениям, он может звучать только тогда, когда я этого захочу. Впрочем, Вольга это косвенно и подтвердил, говоря о невозможности управления своим телом. Значит это, скорее всего, касается вообще его сущности во мне. Или моей в его. Хрен разберешь без пол-литра кто тут в ком.
Я забрался повыше в небо, и распахнув крылья в ширь, начал лавировать между воздушными потоками, стараясь поймать теплые, и заставить работать их на себя, что бы не махать лишний раз крыльями, а планировать над бескрайнем океаном леса. Я - самолет! Пипец, как круто! Я вроде говорил, что мечтал в детстве летать? Оказывается, я даже не представлял, какой это кайф!
"Слышь, Вольга, а чего, ты прямо в любой момент можешь, то есть мог из человека в птицу и обратно перевернуться?"
"Не только в птицу, вообще в любое животное".
"Интересно. Покажешь?"
"Как же я покажу, коли перемочь тебя не могу?"
"А я в сторонку отойду".
"Давай попробуем!"
Такая надежда и предвкушение звучали в его голосе, а мне самому было крайне любопытно посмотреть и испытать такую трансформацию, что я без раздумий попробовал уступить место Вольге. Как? Да хрен его знает как. Просто пожелал, что бы тот стал управлять телом птицы. Тот, с дуру, и видать от радости, раз! И обратился в человека. Без всяких там ударов о земь, колдовских напитков, волшебных палочек, произнесения пафосным голосом заклинаний, и в нарушение всех известных мне законов физики, тело ворона словно бесшумным взрывом разнесло в клочья, а не его месте возникло человеческое тело. Да еще и при полном при параде, то есть в одежде. Еще я с удивлением ощутил на голове шлем, а с левого боку увидел ножны с мечом. Но разбираться во что я одет было некогда, так как я, то есть мы, то есть здоровущий мужик, килограмм под сто, судя по моим внутренним весам (кстати не капли жира. У них тут что тренажерный зал имеются?), стремительно полетели вниз. И похоже, это новое тело сейчас превратится в кровавую лепешку, уже по всем законам физики.
- Ты нахрена ж в человека обернулся?! В любую другую птицу надо же было! - заорал я не своим голосом, тем самым, что только что звучал в моей голове. Обычно люди сами себя слышат не совсем так, как их воспринимают другие, но я как будто раздвоился. - Давай обратно превращайся!
- Не могу! - заорал Вольга мне в ответ тем же голосом.
Мы оба одновременно поняли, что разговаривать самим с собою вслух, да еще и по очереди - лишь время терять, и каким-то образом вновь переключились на внутреннюю речь, в разы обгоняющую разговор.
"Почему не можешь?"
"Ты силу мою забираешь!"
"Как забираю, если я тебе ее вернул?!"
"Я не знаю! Ты не вернул мне ее, а как будто временно одолжил, а потом своею накрыл. Пропустил меня лишь в одну сторону, а повернуться обратно или куда еще я не могу! Словно к стене прилип спиною, и не поворотить мне ее, настолько она тяжела. То сила твоя то ли отгородила мою, то ли перемешалась с нею, опять меня оттеснив!"
"И что делать?!"
6 Вольга
"Не знаю я, не было такого со мною ни разу! Думай, Иван, быстрее, как ты это делаешь, а то не ровен час, до земли-матушки долетим!"
Какой нахрен час?! Тут считанные секунды остались!
Мы оба в ужасе наблюдали, как зеленая масса внизу, переставшая быть отдельными деревьями, пока было доступно зрение ворона, начинают сейчас как раз в них и превращаться, сигнализируя о том, что земля, мать моя, скоро примет неразумного дитя свое в их пышные кудри. И я даже не знаю, что лучше - выжить, переломав себе все что возможно, или помереть.