- Вообще-то формулы и уравнения, это же из математики. Ее у нас еще в детском возрасте в школах изучают.
- Ух ты. У вас магические школы есть? - это уже Беляна влезла во взрослый разговор. - И всех-всех обучают колдовству сызмальства?
- При чем здесь колдовство? Просто образование. Хотя, наверное, самолет или телевизор, тебе может волшебством и показаться.
- Ковер самолет? Про него слышала, а что такое теле... телезор? - Беляна с любопытством распахнула оливковые глазенки. Я только сейчас обратил внимание, что у нее глаза с зеленым отливом.
- Телевизор? - я задумался, как объяснить. - Ну это такая штука, где, например, сказки показывают. Не как в книгах, а картинками. Книги-то ты читаешь?
- Как же не читать? Читаю. Тут и не захочешь, а заставят, - ее взгляд метнулся к Василисе. - Только они не особо интересные. Сказок никаких в них нету, только описания деяний старых, или абракадабра магическая. Ее учить надо наизусть, и мне никак она не дается.
Беляна вздохнула тяжело, как будто день в поле пропахала. Я засмеялся.
- Запомни, Беляна. Ученье - свет, а неученье - тьма.
Ну вот. Иван-учитель нарисовался вместо Ивана-дурака. Беляна вскинула голову, с удивлением переводя взгляд с меня на Василису. Теперь засмеялась и Василиса.
- Ты, Иван, мои слова переиначил. Ученье - радость познания, а неученье - дорога в омут. Этому я не только Беляне, а всем детям, что у меня в обучении внушаю. Но ты так и не сказал, что про колдовство знаешь, да сам умеешь.
- Нет у нас никакой магии в будущем. Или не знаем мы о ней ничего. Если Кощей прав, то его камешки как раз на это и повлияли. Меня он, кстати, от их влияния избавил. Так что я только на пути к тому, что бы понять, что я умею, а чего нет. Но люлей навалять ему уже сейчас готов.
Василиса вернулась на свое место, убрала косу за спину, и посмотрев на остывший чай, отставила чашку в сторону.
- Делать-то, что мы будем? - спросил Вольга, которому видимо надоело молча слушать нас.
- Надо мне на один из камней взглянуть.
- А как найти его?
- Один камень на площади в двести километров примерно, - сообщил я.
- Двести верст во все стороны, да еще в чащобах лесных просто так не объять, - задумалась Василиса.
- А если зверя лесного поспрашивать? - предложил Вольга.
- Думаешь все так просто? - глянула на него Василиса. - Вон Ивану Кощей умение колдовское накинул, что бы тот надпись на камне увидел. Ежели простой человек этого сделать не может, то зверь и подавно.
- Матушка, может быть меня в воробушка превратить, я бы полетала, да посмотрела, - предложила Беляна. - Уж я-то языку колдовскому обучена.
- Ага, и взвод соколов к тебе приставить, что бы охраняли, - усмехнулся я, - а то нападет хищник какой, и нет птахи.
- Так можно и в сокола обратить, - обиделась Беляна.
- Можно и к Яге вернуться, - предложил Вольга, и тут же торопливо добавил: - Только в виде мышки незаметной или паучка.
- Не пойдет, - решила Василиса. - Времени уйдет много, а толку может и не быть совсем. В обоих случаях. Что по лесам летать, да каждый камень осматривать, что у Яги сидеть, да ждать, когда Кощей сам про какой камень расскажет, где он расположен. Думаю я, что этого вообще не случится, так как ему незачем об этом говорить, а спрашивать некому. Есть у меня кое-какая мысль на этот счет. Надобно обдумать ее, да прикинуть путь-дорогу. А пока, добры молодцы, накажу я Митричу баньку вам истопить. День уже к концу клонится, луна по небу погулять просится. Потрапезничаем, да спать ляжем. Утро вечера мудренее. Вижу я, что долго нам теперь в одной компании быть. Пока Кощея, и колдовство его поганое не одолеем.
- Как бы нам с Иваном еще разойтись по телам разным? - с тоскою спросил Вольга.
- И об этом тоже буду думать. Но на первое - камень отыскать.
Утро вечера, и правда, оказалось мудренее. Василиса за утренним чаем рассказала нам свой план.
Есть на Руси некий богатырь, крепко-накрепко с землею-кормилицей связанный. Звать его Микула Селянинович, по сути своей он не воин, а пахарь. Но могучий и, как его называют, "настоящий хозяин земли совей". Я поинтересовался, что за странное определение. Выяснилось, что умеет он в один день землю вспахать, зерном засеять, а на другой день народ уже хлеб да пироги с того посева ест. Вот так матушка-земля его любит и одаривает. Я, конечно, засомневался, что в земле дело. Больше на какой-то трюк смахивает. Или колдовство, по-ихнему. Но не стал об этом вслух говорить. Теперь, при встрече, могу и сам проверить некоторые способности других.