- Умеешь вдыхать дым, али рассказать как? - спросил он.
- Плавали, знаем, - ответил я, аккуратно беря самодельную сигарету в руки, и замечая недоумение в глазах Селянина.
- Присказка такая, - на всякий случай решил разъяснить я, - означает, что уже пробовал раньше.
Я потянулся к протянутой лучнике с огоньком на конце, прикурил и затянулся. Хм, необычные ощущения. Нет желания закашляться, после долгого воздержания, и дым как будто не чувствуется вовсе, скорее пар. Что-то вроде кальяна что ли. Затянулся еще разок-другой, наслаждаясь появившемся послевкусием, разлившемся по рту. Как будто кисель плодово-ягодный только что проглотил. Приятно, ничего не скажешь. И тут я кое-что заметил.
А заметил я, что могу время перематывать. Недалеко, начиная ровно с того момента, как сделал первую затяжку. Но при этом могу обозреть вокруг все в деталях, хотя глаза мои смотрели лишь на Селянина, и самокрутку, с пульсирующим угольком на конце. И не только видеть все вокруг, но и слышать, будто вокруг головы у меня, как у паука какого, выросло с десяток дополнительных глаз, и ушей. Уши, конечно, не из этой оперы, но по ощущениям именно так.
Переместившись по времени в самое начало, я услышал, как выдохнула Василиса, и увидел, как распахнулись от удивления ее глаза. Она шепнула Белке, что сидела рядом, на пеньке.
- В первые слышу, что бы Микула Селянинович, кого-то своими травами курительными угощал. Как бы и нам щепоточку выпросить.
Попович внимательно приглядывался к соколу. Лицо было задумчивым. То ли он заподозрил что-то, то ли завидовал, что такая умная птица не у него.
Гридни, расположившись у двух других костров, обсуждали сегодняшние события, невероятную силу Селянина, и делали предположения, где все это время пропадал их воевода. А один из них, периодически поглядывал в нашу сторону, не надо ли нам чего. Это был то ли адъютант, то ли заместитель Поповича по имени Еким. Он же по указанию Поповича, и организовал нам отдельное место и костер, что бы руководство могло спокойно совещаться.
Оп! И все закончилось. Уголек на конце самокрутки добрался до моих пальцев, и я, поспешно бросил его в костер, тряся рукой. Как, уже все? Так быстро? Мне казалось, я только затяжку первую сделал. Ах да, время, перемотка. Но сколько я успел увидеть вокруг!
Хоть папироска и закончилась, но осталась невероятная ясность ума и легкость в теле. Правда глаза и уши лишние пропали, но все равно мир воспринимался как-то по-особенному, более ярче что ли? Я с удивлением покрутил головой.
- Ну как, Иван из будущего, - спросил Селянин, - есть у вас такой, как ты назвал, табачок?
- Не, Микула батькович, - вынужден был признать я, - у нас сплошная отрава и зависимость от этого есть. Твой табачок ценился бы на вес золота, думаю.
- А он так и ценится, если не дороже, - весело сообщил Селянин, все еще продолжая пускать дым из своей трубки.
Увидев, что я смотрю на нее, пояснил:
- В трубочке оно экономней выходит, и набить ее плотнее можно, да поболее, чем в цигарку.
- А где же ты, свет-Микула, берешь сей сбор, если не секрет? - заинтересовалась Василиса, - коли в золоте его оцениваешь?
- То не секрет, Василисушка, - добродушно пробасил Селянин, - сам его готовлю. А про золото, это так, был один случай. Приезжали купцы заморские, прослышавшие про сборы мои травные, как целебные, так и другие-всякие. По началу утварь разную на обмен предлагали, потом серебро, да злато, а в конце шелка, да приправы, пряности заморские, что только бояре да князья могут себе позволить. Вот и думаю я, сколько же моя травка стоить может, а?
Селянин прищурился с усмешкой, и начал выбивать трубку.
- И что же, продал ты им свои заготовки травяные? - спросил Попович.
- Так к чему мне шелка? Разве что Соловушке на попону. А приправы растительные я и сам мастак собирать с землицы нашей, получше заморских найду. Нет, не стал я с ними дел иметь, так и уехали они не солоно хлебавши.
- Значит не продаешь ты свою траву? - решила уточнить Василиса.
- Нет, не продаю. Угостить могу, ежели мне захочется, али надобность в том есть какая.
- А свойства некоторых травок, да корений, мог бы ты мне поведать?
- Отчего хорошему человеку не помочь? Время пока в пути, да по дороге едем есть, можем обсудить. А пока на земле сидим, да отдыхаем, пойду-ка я прилягу на землю-матушку, да подумаю, как те камни Кощеевы сыскать, да где ближайший из них.