Так оно и было. Я еле успевал сдерживаться, что бы не убивать встречных бойцов, а лишь нейтрализовать их. Это было сложнее, и мешало действовать максимально эффективно. Вольга начал ругаться на мое человеколюбие. Особенно когда я получил по шлему булавой, поднимаясь на второй ярус стены из-за того, что решил не калечить спускавшегося мне на встречу мужику, подрубив ему ноги, а сбить щит, которым он прикрывал корпус, и отправить в полет на землю.
Мне это тоже сильно не понравилось, и я перестал сдерживаться. Писец. Вольга - это кровавая мельница. Вот теперь я поверил, что Попович вовсе не понтовался, когда говорил, что ему бы только попасть за ворота. Десяток человек моментально превратились в фарш. Причем я понимал, что можно убить человека просто уколом в тело, но решил послушался совету Вольги, и отстраненно наблюдал за тем, как руки и головы, а иногда и ноги, отлетали в стороны, разбрызгивая вокруг себя кровавые струи.
"Для устрашения и подавления воли" - объяснил мне Вольга.
Враги впечатлились. Настолько, что, когда я оказался возле нескольких безоружных, богато одетых людей, и приказал открыть ворота, стражники, которые поняли, что остались в живых только потому, что оказались за спиною этих самых людей, тут же кинулись выполнять мое распоряжение, даже не взглянув на свое руководство.
- Ну как вам, веселее стало? - спросил я купцов.
Те, будто сговорившись, разом бухнулись на колени, и начали причитать, что что-то там им затмило разум, и волновались они лишь за благоденствие народа.
- Ага, ну раз вы такие заботливые, то ваше добро, первым на откуп и пойдет, - решил я. - Только это помимо налога. Эээ, то есть, оброка. В общем, в мою личную кассу.
Несмотря на новые, незнакомые слова, мужички, моментально все поняли, и кажется, расстроились. Начали что-то блеять про большую семью и малых детей. Тогда я предложил поменять их жизни, на их же добро, в пользу их бедных семей. Почему-то никто не согласился.
- Ну на нет, и суда нет, - решил я, и вытерев мечи о пару ближайших ко мне бород купцов, спустился вниз, к прибывшим во двор дружинникам, что прискакали следом за мной через выездные ворота.
Ворота, в это время уже открывались, и туда входили Попович и Селянин. За Селянином бежал Еким и еще пара гридней, распутывая по дороге веревки, которые тянулись за богатырем. Рачительный Микула не стал их рвать, и не дал резать, и теперь шел, словно король, за которым тянулась веревочная мантия, потихонечку освобождаясь и скидывая ее.
- На виселицах пригодятся, - одобрил Вольга. - Хотя нет, свои веревки мы тратить не будем, у купцов найдем. Ой, Ваня, что-то мне резко поплохело!
На какой-то момент он, в азарте боя, сам того не ожидая перехватил команду над телом, после чего в разные стороны полетели лишние части тушек защитников. Хотя я и контролировал процесс, но после того, как пропустил удар булавой, Вольга, невольно, решил помочь, а теперь настал откат, и он получил жуткий отходняк.
Дружинники, под командованием Поповича, разбились по двое-трое, и приняв под свою руку местных ополченцев, с их помощью, обшарили все ключевые места в городской крепости, вытаскивая на свет божий купцов и богатеев, кто был заподозрен в окрестных поборах. Ополченцы очень сильно в этом помогли, так как знали все закоулочки и норы, куда могли укрыться провинившиеся. После чего подозреваемых заперли в темницу, до моего с Вольгой справедливого суда. А то еще смоются ночью, а нам под вечер уже лень было заниматься делами, так сказать, государственной важности.
Я, правда, заподозревал, что ополченцы и сами могли принимать участие в грабеже окрестных деревень, но Попович высказался в том духе, что их основная задача крепость охранять, и если ходить куда в поход, то строем, да в форме, а в деревнях по большей части примечали людей разбойного вида. И была одна странность, что видели среди них поляков и печенегов. Я спросил у Вольги в чем странность, тот ответил, что лихой люд не стал бы с ними якшаться раньше, а то, что купцы местные связались с ними, это вообще выходило за привычные рамки.
Из всего увиденного я для себя сделал вывод, что обученная дружина против ополченцев, все равно что стая волков против стада баранов, и в открытом бою, те им не соперники вовсе. Крепостные стены, перекрытые вовремя ворота, и требование поймать "разбойника" Селянина, спасли в прошлый раз Ореховец от нападения Поповича, но и без помощи Селянина, Попович придумал бы как пробраться в крепость, и навести там шороху. Вольга был уверен в этом, поэтому, в свое время, и оставил его за себя управляться с делами местными. Правда Попович был малость обижен на это, так как "дома сидячи много подвигов не насовершаешь".