Я выпал в осадок. По-моему, Кощей тоже. Он с видимым сожалением провел рукою по лысой голове.
— Ээ, — с тоскою произнес он, — как же так? Я-то думал… Ну да ладно, пожалуй, не будем спорить на тему анатомии.
— Кого?
— Ты будешь меня слушать или нет? Давай сюда свое варево!
Рука Кощея соскользнула с лысины, и стукнула по столу.
— Вот ты обидчивый-то какой, — удивилась бабка. — Ладно, рассказывай дальше.
— Ладно? Рассказывай? Ты же сама меня и начала расспрашивать!
— Я начала, ты начал. Какая разница? Чего ты там, ученика себе нашел что ли?
— Какого еще ученика?
— Ну ты ведь сам сказал, что долго искал человека, который разберется с твоим колдовством. Ась?
Если бы у меня были рука, я бы приложил ее ко лбу. За меня это сделал Кощей, закатив при этом глаза к потолку.
— Слушай Яга, давай ты не будешь меня перебивать, или мы перейдем уже к обряду.
— Ладно-ладно, не буду. Мне еще любопытней стало, что там за ученик у тебя появился. Я даже кажется ревновать начала. А вот как получу новое тело, так и пощу…
— Яга!
— Все, молчу-молчу!
Яга прикрыла рот ладонью, а Кощей сдвинул дубовое кресло, на котором сидел, и принялся вышагивать с задней стороны стола, отчего пламя свечей заколебалось. Ого. Да он здоровяк, каких поискать! Хотя по виду и не скажешь. Среднего телосложения, разве что борода до пупа, что мне, человеку 21 века, не очень привычно наблюдать. Хотя хватает, конечно, сейчас всяких трансбоберов в Германском протекторате. Хорошо, что Османская империя не одобряет таких представителей, мусульмане мы все же, Аллах Акбар, иначе расплодилось бы их… Так, что-то я отвлекся. Так вот про силу. Кресло-то из цельного ствола дерева сделано, и размахом в ширь не менее двух метров, да и ввысь столько же. Попробуйте такую дуру небрежным движение руки сдвинуть. И ведь не понтуется, у него это как-то как само собой, привычно, вышло.
— Ты видать плохо слушаешь, что я говорю, или варева своего зря попробовала, — поднял он палец, покосившись на котел, где тихо булькала жидкость, изредка рождая пузыри на поверхности. — Ключевое слово — будущее. Заклятье мое имеет силу примерно на тысячу лет. И отвар твой к тому времени начинает тоже испаряться. Не перебивай, Яга!
Он сдвинул брови, увидев, как бабка убрала руку, прикрывающую рот, и собралась задать очередной вопрос.
— Пожалуй надо тебя в колдовскую академию определять, а то деревня деревней, на своем болоте, вместе с кикиморами. Не перебивай говорю, а то рассказывать перестану! Испаряться — означает как снегу весною таять и исчезать. Вот и заклятье мое в будущем начнет истаивать.
Кощей прошелся туда-сюда, видимо подбирая слова попроще, чтобы Яге было понятно. Лектор, блин. Знал бы он еще, что его аудитория немного больше, чем один слушатель.
— Благодаря одной вещи, могу я прозревать через века. И доподлинно знаю, что все это время удерживают мои камешки власть над землею русскою. Но по истечении тысячелетия, начинают ослабевать они, и разумы людей обретают свободу, потому-то и трудно мне, будучи в этом времени, захватить полный контроль хотя бы над одним из них в будущем. К сожалению, та вещь, про которую я говорил, не дает мне знание о себе в будущем.
— А обо мне? — заинтересовались Яга, и по взгляду Кощея определив, что она тут не причем, обиделась и проворчала: — То же мне секреты тут разводит. Вот эта вещь-то, на столе лежит, книгой называется.
— Яга! Не перебивай! — по недовольному виду колдуна, я понял, что бабка угадала. — Я не знаю, где в то время буду я, и какие шаги по овладению мира стану предпринимать. Возможно, что и весь шар земной, уже склонится предо мной!
— Красиво сказал. Шар земной — склонится предо мной! Только земля-то плоская! И на трех кита…
— Да заткнешься ты уже наконец, ветошь старая?!
Кощей резко остановился, и вперил взгляд в бабку, которая слушала его с большим интересом.
— Ась?
Убедившись, что старуха не издевается над ним, а просто высказывает свои скудные познания об окружающем мире, он продолжил:
— В общем решил я себе будущему, на всякий случай, соломку подстелить, и напомнить, что камни силою нужно напитать заново. А то вдруг, в делах праведных, запамятую об этом. Все же тысяча лет срок не малый, все что угодно, позабыть можно. Да и опыт один провести хочу с отваром твоим.