Как и Роксолана, Эмме тоже не стала рабыней. Оказавшись в плену, она попалась на глаза наместнику Алжира Мухаммеду бен-Осману, и тот, пораженный красотой синеглазой и златокудрой пленницы, решил, как в свое время Рустем-паша, подарить Эме своему сюзерену, турецкому султану Абдул Хамиду I.
Судьба этого падишаха сложилась очень непросто. Он родился в 1729 году и до семилетнего возраста жил, как и полагается жить принцам крови, в роскоши, окруженный заботой и вниманием многочисленных придворных и слуг. Но в 1736 году на турецкий престол взошел старший брат Абдул Хамида Мустафа III. Следуя давним традициям, он устранил всех, кто мог бы претендовать на престол, но младшего брата оставил в живых, заточив его во внутреннюю тюрьму султанского дворца. В ней Абдул Хамид провел 38 лет. В декабре 1774 года Мустафа III умер, и сорокапятилетний узник оказался единственным, кто мог на законных основаниях воссесть на освободившийся трон.
К моменту, когда Эмме де Ривери попала в гарем Топкапы, Абдул Хамиду исполнилось уже 55 лет, и обстановка в его окружении была довольно сложной. Формально главную роль в делах играла первая жена султана Айше, или Черный Янтарь, происходившая из южного курдского рода, но фактически султан больше прислушивался к советам грузинки Михри-шах, Луноликой, вдове Мустафы III. По дворцовым законам после смерти падишаха все его близкие удалялись новым властителем от трона, но для Михри-шах было сделано исключение. Абдул Хамид высоко ценил ее ум.
Именно усилиями Михри-шах Эмме де Ривери оказалась пред очами уже уставшего от женских ласк пожилого султана.
Появление в гареме красавицы француженки произвело поразительный эффект. Словно опрысканный живой водой, пресыщенный гаремной жизнью султан вновь почувствовал вкус жизни и полностью отдался чарам новой наложницы. К тому же выяснилось, что она благородного происхождения, хорошо воспитана и добра. Сам Абдул Хамид также не отличался склонностью к жестокостям, был по убеждениям западником, и это еще более привязывало его к Эмме, хорошо знавшей европейскую литературу. Пройдет немного времени, и она, выучив турецкий, станет услаждать слух Абдул Хамида чтением восточных стихов и игрой на гитаре.
Интересно, что связи Эмме с Европой не прервались. Всю свою жизнь она поддерживала отношения со своей двоюродной сестрой Мари-Жозефиной Таше де ла Пажери, больше известной, как Жозефина Богарне. В описываемое время она была женой генерала Александра Богарне, но после его казни в 1794 году она останется вдовой. Правда, ненадолго — зимой 1796 года она встретится с Наполеоном Бонапартом, тогда еще первым консулом Французской Республики, а через три месяца они поженятся. Таким образом, Эмме де Ривери неожиданно для себя станет свояченицей будущего французского императора.
Сделавшись любимой наложницей султана, Эмме оказалась в той же ситуации, что и Роксолана когда-то, — на ее пути к высшей власти стояла Айше, у которой был сын Мустафа, наследник престола. Честолюбивые планы обуревали ее, но в отличие от Роксоланы она выбрала иной путь для их достижения. Она воздействовала на Абдул Хамида женскими чарами, уступчивостью, терпением и добротой. Это принесло результаты: в один прекрасный день вдруг выяснилось, что Айше потеряла всякое влияние на султана. А когда в июле 1785 года у Эмме родился сын, ничто не помешало Абдул Хамиду объявить ее своей первой женой.
Султанша Эме много времени отдавала воспитанию любимого сына Махмуда, но это не мешало ей заниматься и государственными делами. При ее покровительстве в Стамбуле строились школы и медресе, она содействовала развитию наук и промышленного производства. Не забывала султанша и монастырь в Нанте, где она когда-то училась, посылая туда ежегодно щедрые дары.
Абдул Хамид умер в 1789 году, но положение Эме при дворе не изменилось. Султаном стал сын грузинки Михри-шах Селим III. Он был бездетным, а потому привязался к сыну Эмме Махмуду, распространяя свое благорасположение и на его мать. Правда, после смерти Селима III в 1807 году турецкий трон непродолжительное время занимал жестокосердный сын Айше, но он не успел причинить какой-либо вред вдове Абдул Хамида.
А когда в следующем году на престол взошел сын Прекраснейшей, так называли Эмме де Ривери в Турции, положение его сорокапятилетней матери упрочилось навсегда.