После обеда мы постояли на улице, покурили, а потом распрощались, как мне казалось, навсегда.
2 декабря я прибыл на пароход, предъявил пограничникам у трапа билет и необходимые документы и отправился разыскивать свою каюту № 34.
Пароход назывался «Азия», был таким же, как материк, громадным, и мне пришлось не раз и не два спускаться и подниматься по внутренним трапам, прежде чем найти каюту. Она была двухместной, и когда я вошел, то увидел, что мой будущий спутник сидит за столом спиной к двери. В открытый иллюминатор доносился плеск зимней воды бухты Золотой Рог.
На стук двери мой попутчик обернулся, и я с изумлением узнал в нем того самого капитан-лейтенанта, с которым мы недавно обедали в городской столовой. Он сам был удивлен не меньше меня.
— От тебя никуда не скроешься, парень! Это надо же — в одну каюту попали!
Оказывается, капитан-лейтенант направлялся в командировку в Петропавловск-Камчатский и билет на пароход брал в тот же день, что и я. И господин случай из множества кают указал ему на каюту № 34.
Поговорив о непредсказуемости судьбы, играющей человеком, мы пошли на верхнюю палубу, где уже царила предотходная суета. Примерно через час «Азия» вышла из бухты, и на шестые сутки мы пришли в Петропавловск. За воротами порта наши дороги разошлись. Мы пожали друг другу руки и расстались, как нам думалось, навсегда.
Прошло полтора года. В июне 1956-го я возвращался из отпуска в родную базу. Поскольку добираться до нее из-за погодных условий было сложно, у нас действовало официальное правило: отпускник за три дня до окончания отпуска должен был прибыть во Владивосток и отметиться в комендатуре. После этого любая просрочка, любая задержка в пути не ставилась отпускникам в вину. Бывали случаи, что зимой невозможно было добраться до базы за месяц сверх положенного срока.
2 июня я прилетел во Владивосток, устроился в гостинице и на следующий день собрался в комендатуру. Но задержался: в эти дни в городе демонстрировался только что вышедший на экраны страны фильм «Убийство на улице Данте», владивостокская публика толпами валила в кинотеатры, и я поддался магнетизму толпы.
Решил: схожу на дневной сеанс, а потом уже поеду в комендатуру. Так и сделал, а после фильма все на том же проспекте Ленина принялся ловить такси. Но машины проносились мимо меня без всякого желания остановиться, и я в конце концов пожалел, что пренебрег трамваем. Сейчас бы уже подъезжал к месту назначения!
Я был близок к отчаянию. И в этот самый миг мимо меня пронеслось очередное такси, но вдруг резко затормозило, а затем задним ходом подъехало ко мне. Распахнулась дверца, и из машины выглянул мой старый знакомый капитан-лейтенант.
— Тебе куда? — спросил он, будто мы только что расстались.
— На 2-ю Речку.
— Садись, я туда же…
К сожалению, мы оба восприняли наши три встречи как ни к чему не обязывающие. Наверное, это была ошибка. Просто так это не бывает. Но мы проигнорировали знаки свыше и, может быть, многое потеряли. Что? Об этом известно лишь небесам…
Колесо
В середине 60-х годов прошлого века я работал на турбазе «Верхневолжская» в Тверской области. Турбаза расположена на берегу Волги, а рядом проходит шоссе Москва-Санкт-Петербург. Странно писать это название, поскольку тракт и до сих пор официально именуется Ленинградское шоссе. Так вот, по этому самому шоссе я частенько ездил в Москву за 130 километров. Автобусы тогда ходили регулярно, но среди местных жителей большой популярностью пользовались попутки, или автостоп, как говорят теперь. Тогда остановить попутную машину не составляло труда. Никаких бандитов, никаких грабежей на дорогах не было и в помине, и шоферы не боялись брать попутчиков даже ночью. Цены же на попутках были смешные — до Москвы от турбазы платили 50 копеек, то есть всего на две кружки пива. Но рвачей среди шоферов не замечалось (я, во всяком случае, за долгие годы езды на попутках не встречал ни одного), и водители искренне благодарили нас за те деньги, которые мы им давали.
Но это присказка, а сказка впереди.
Однажды мне понадобилось поехать в столицу. Как правило, ездил я без ночевки, то есть оборачивался туда и обратно за день. Так было и в этот раз. Я припозднился с выездом из Москвы, а когда поймал машину, выяснилось: она идет только до села Завидова, от коего до турбазы еще двадцать километров. Но мне не хотелось стоять на обочине в ожидании подходящей оказии. «Бог с ним, — подумал я, — Доеду до Завидова, а там видно будет».