Стоял жаркий и душный день, собиралась гроза, под которую я в конце концов и попал, промокнув до нитки.
Великое, по местным масштабам, довольно большое озеро. Его длина достигает двенадцати километров, ширина— шести; в южной оконечности лежит остров, на котором издавна существует деревня. До нее меня и подвез на лодке рыболов— любитель, ловивший неподалеку красноперых окуней.
На берегу, где он меня высадил, стоял геодезический знак, и возле него я раскинул палатку. А затем пошел в деревню поискать какого-нибудь спиртного— после грозового душа мне требовалось согревающее.
Оказалось, что в деревне есть магазин. Я отыскал его, но на дверях висел замок. Однако бабки, сидевшие на завалинке возле дома напротив, объяснили, где найти продавца.
Подойдя к его дому, я услышал, что там поют. Видно, попал к застолью, подумал я, но все равно постучал. Ко мне вышел мужик лет сорока с небольшим, лысоватый и довольно под хмельком. Я объяснил, что попал под дождь, и попросил его открыть магазин и продать мне водки. Мужик без всяких уговоров согласился.
Взяв водку, я решил заодно купить пряников и конфет. Мне предстояло еще несколько дней колесить по здешним лесам и болотам, так что и пряники, и конфеты были хорошим подспорьем к вечерним чаям.
Мужик принялся отвешивать товар и вдруг ни с того ни с сего сказал:
— Вот, пью!
Я пожал плечами, что должно было означать: кто ж не без греха?
— Э-э, нет, — сказал мужик, — у меня особый случай! Давай-ка тяпнем, я тебе такое расскажу!
Я не стал отнекиваться, и мужик тут же откупорил бутылку и достал из-под прилавка стаканы. Мы выпили, закусили конфеткой, и мужик стал рассказывать.
Оказалось, что против всех правил тогдашнего экономического устройства в деревне никогда не было колхоза, а была рыбацкая артель. Да и то: чем прикажете заниматься населению, если оно живет посреди воды? Мужик, естественно тоже состоял в артели, и было у него два закадычных дружка, с которыми он и промышлял все годы. И вот несколько лет назад к ним в невод попался сом. Их в озере водилось вдосталь, но подобного чудища никто из деревенских в жизни не видел. Сом был таких размеров и столь тяжел, что трое мужиков не могли вытащить его из воды, так и оставили, спеленутого неводом, возле берега. И тут же наладили одного из рыбаков в деревню — за топором, поскольку добычу требовалось поделить на части.
Само собой понятно, что в деревне мужик стал рассказывать всем встречным и поперечным о том, какое страшилище они поймали. Деревенские хотя и видали виды, однако потянулись к берегу посмотреть на сома. А он действительно оказался настоящим монстром, и все ахали, охали и удивлялись на разные лады. И лишь одна старуха, увидев сома, испуганно закрестилась и замахала руками:
— Окаянные! — напустилась она на мужиков.
— Отпустите его, окаянные! Хозяин это! Он вас всех на дно утянет!
«Хозяином» в здешних лесных и болотистых местах народная молва называла и домового, и лешего, и водяного — в зависимости от того, где эта таинственная сила объявлялась. В нашем случае это был водяной, «хозяин» Великого, принявший облик гигантского сома. И старуха предупреждала рыбаков: не отпустите, он с вами со всеми разделается.
Мужики, конечно, посмеялись над выжившей из ума старухой, разрубили сома на три части и отправились по домам. И все бы ничего, если б события не приняли вскоре пугающий оборот.
Прошло некоторое время, и предсказание старухи начало сбываться — сначала утонул один рыбак, принимавший участие в поимке «хозяина», за ним другой. Когда жизнь человека постоянно связана с водой, смерть в ней воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Где чаще всего умирают моряки, собиратели губок и жемчуга и те же самые рыбаки? В море, в реке, в озере, то есть в воде. Тонули и деревенские, но из этого никогда не делали трагедии. Кого удавалось достать из воды, тех хоронили на кладбище, кого нет— по тем справляли поминки, и жизнь шла своим чередом.
Но тут было сказано слово! Все слышали предупреждение бабки, и смерть двоих рыбаков уже вышла из общего ряда явлений и фактов и стала предопределением, роком, судьбой. Наказанием. Поэтому на последнего участника той злополучной рыбалки, который пока что остался живой, смотрели как на обреченного. Его смерть, по общему мнению, была делом ближайшего времени. Да и он сам свято уверовал в это и дожидался назначенного часа едва ли не со спокойным сердцем.
Как было сказано, я оказался на Великом в июле; в мае же в деревне был так называемый престольный праздник, который отмечали несколько дней. Развлекались как могли, и главным развлечением было катание всей семьей на моторных лодках. Они, в основном дюралевые «казанки», имелись в каждом доме. С мотором «Москва» лодки развивали порядочную скорость, и катание доставляло немалое удовольствие.