– Я передам. В конце концов, я его главный помощник и внук, – понял намёк Ноэль и подмигнул ему. – Если вождь кому и доверяет, то только мне.
Смотритель с облегчением вложил футляр в его ладонь и вернулся к птицам. Уже на лестнице Ноэль вынул послание и прочёл. Он злоупотреблял своим положением, только чтобы узнавать о происходящем за пределами штаба. Дед строго оберегал внука от любых огорчений, но Ноэль уже давно не нуждался в опеке. Наоборот, он жаждал работать на благо всех Сумеречников, испробовать ту могущественную силу, которую ему напророчили вещие Норны.
Новость с границы распалила любопытство. Ради этого стоило рискнуть. Лишь бы дед позволил. Ноэль составил точный маршрут, разложил по порядку листы с описанием остановок и даже набросал доводы, почему нужно спешить. Только на каждый из них он мгновенно придумывал возражения, которые не преминет высказать дед.
Однако терять время даром – слишком большая роскошь. Уже через полчаса Ноэль постучал в кабинет вождя. Стражники пропустили его без лишних вопросов. С детства никто, кроме деда, ни в чём ему не отказывал. Люди даже лишнее слово боялись сказать. Но со временем они поняли, что Ноэль не будет жаловаться, а постарается выгородить и защитить тех смельчаков, которые подбирались к нему ближе, чем на расстояние пяти шагов.
Хоть бы дверь не заскрипела. Дед не любил шума, особенно когда работал с бумагами. Вот и сегодня он корпел над заваленным отчётами и прошениями столом. Вождь редко отдыхал, даже будучи в преклонном возрасте, и отказывался переложить хотя бы часть забот на молодые плечи.
– С границы доставили срочное донесение, – сообщил Ноэль, когда дед поднял на него свои тёплые ореховые глаза.
– Вижу, ты уже изучил его в деталях. Не поведаешь суть? – он устало потёр переносицу.
Может, повезёт.
– Дозорный нашёл в лесу молодого ветроплава. Он спасался от Белого Палача в Эскендерии. По всем приметам ветроплав похож на лорда Комри.
– Что ж, прикажи нашим людям доставить его сюда для разбирательства, – без особого интереса ответил вождь.
– Он ранен, возможно, отравлен. В плохом состоянии. Они не успеют.
– Тогда пускай им займётся целитель, – дед всем видом показывал, что не понимает волнения.
– Целители в глубинке слабы, они не справятся. Позволь мне принести его! – выпалил Ноэль.
– Нет! А вдруг это ловушка? Вряд ли бы настоящий лорд Комри сунулся в Эскендерию к Лучезарным. Может, они узнали твою слабость и хотят тебя выманить. Не стоит поддаваться…
– Но моё чутьё подсказывает, что это он. Он нуждается в моей помощи. Ты всю жизнь кормил меня обещаниями, что вместе мы станем всемогущими. Если он погибнет, мы лишимся единственного шанса на победу. Ну же! Сколько раз ты уговаривал меня поверить в свои силы. Теперь я верю, нет, точно знаю, что смогу. Тебе меня не остановить!
– Ноэль! – дед подскочил из-за стола. Внук упрямо попятился. – Нет, Ноэль, не смей! Это опасно, слышишь?!
– Посмотрим, – ответил он и обнял себя руками.
В распахнутые окна ворвался вихрь и открыл тёмную материю для прыжка. Прежде, чем его успели остановить, Ноэль ступил внутрь. Сгущённый воздух запахнулся за ним плотной стеной. Скрученное пространство закладывало вверх-вниз крутые виражи.
Первые три прыжка дались легко, Ноэль натренировался делать их идеально, как велел дед. Внук, конечно, понимал его и жалел, но сейчас ревностная опека тяготила. Подчинённые посмеивались, что Ноэль не может покинуть пределы Дюарля, хотя вождь твердил о его избранности и великой силе.
После третьего прыжка, в Эльбани, Ноэль остановился, перечитывая описание. Так далеко от штаба он ещё не забирался. Дед и на расстояние третьего прыжка его не отпускал, но, повзрослев, внук начал нарушать границы дозволенного. Четвёртый прыжок – в провинцию Ланжу – был шагом в неизвестность.
Чего бояться? Его отец, предпоследний Архимагистр Сумеречников, Ойсин Фейн, выволок на себе своего компаньона из пустыни Балез Рухез на юге Священной Империи. Тогда он был лет на пять младше Ноэля и не осенён пророчеством Норн.
Что ему имперская граница? Резерв не истратился почти, а описания всех остановок он выучил наизусть, мечтая однажды пуститься в странствия.
Глотнув побольше воздуха, Ноэль распахнул очередную воронку. В лицо ударил холодный ветер, от скоростного полёта защекотало живот, глаза заволокла пелена слёз. Нужно представить остановку в подробностях: темно уже, близко полночь, луна цепляется за макушки вековых сосен, душно, пахнет иссушенной зноем травой, близится буря.
Ноги врезались в выбитую полосу дороги. Из-под сапог полетели камни. Ноэль расставил руки в стороны, чтобы удержать равновесие.
Невысокие горы Ланжу стелились щетинистыми волнами за спиной. Сбоку, чуть поодаль журчала речушка, прорезая тёмный лес насквозь. Места похожи. А что не так плавно получилось, так не идеал сейчас – главное.
Беда в другом: как отыскать стоянку дозорного. На заставе не выпытать – не стоило выходить к людям.
«Где же ты, лорд Комри? Николас, тебя ведь так зовут? С детства каждый день, когда я спрашивал деда, нельзя ли мне завести друга, он отвечал, что друг у меня уже есть. Единственный и самый верный – это ты. Вместе мы будем неуязвимы и сможем то, что не получалось порознь. С тобой мы будем делиться мыслями, идеями, радостями и горестями без подобострастия и страха. Отзовись же!»
Ноэль считывал ауры настолько далеко, насколько позволяли способности, но до стоянки дозорного дотянуться не удавалось.
Стиснув зубы, он зажмурился. Холодный осенний ветер шёпотом иголок донёс едва различимый зов:
«Помоги мне, братец, помоги!»
Сердце загрохотало об рёбра, отдаваясь в ушах дробным ритмом. Он там, он погибает!
Перед глазами возник огненный кот. Он с воплем кидался на раскалённые прутья клетки, которые сдавливали его всё туже. Кот драл их когтями, грыз зубами, но выбраться не мог и падал без сил. Шевелись усы на белой морде, напоминавшей маску. С мольбой смотрели глаза глубокого синего цвета, каким бывает небо во время шторма. В них читалась мольба, сопротивляться которой не получалось. В жерло вулкана или на дно океана – Ноэль совершил прыжок веры.
Перед ним предстало уродливое лицо демона: расчерченное глубоким шрамом на две половины, красную и белую. Чутьё взбесилось – твари окружали со всех сторон. Неужто, ловушка? Неужто, Ноэль повторит судьбу своего самонадеянного отца и погибнет бесславно?
Он выхватил меч из ножен и замахнулся. Демон отбил лезвие серебряной рукой и атаковал собственным клинком, что был под стать двуручнику Ноэля. Золотой глаз на белой половине лица буравил его с негодованием.
«Отойди! Я заберу проклятого, остальные мне не нужны», – прохрипел в голове голос демона.
Рядом на земле распластался молодой мужчина. По обсыпанной красными пятнами коже тёк пот, тёмные волосы сбились и свисали паклей, на шее и щеках вспухали багровые узлы и расползались паутиной под одежду. Глаза были плотно закрыты, грудь тяжело вздымалась, дрожали тонкие посиневшие губы, словно он испытывал непереносимую боль.
Тощий – только душа под кожей осталась. Хрупкий, как маленькое чудо, трогательно уязвимый, хотелось прижать его к себе и обогреть. Спасти, спасти во что бы то ни стало! Именно таким Ноэль и представлял своего побратима в детстве.
Не открывая глаз, мужчина вскинул руку и протянул её Ноэлю. Тот склонился и сжал его ледяную ладонь, шёпот обжёг ухо:
– Братец, помоги, братец, не отдавай меня ему, братец.
Ноэль снова поднял взгляд на демона, вскидывая оружие куда решительней. Пускай он участвовал только в тренировочных поединках и турнирах, но сейчас готов биться до конца. Это единственный шанс на свободу и дружбу, которых ему так недоставало.
– Не отдам! Он мой! – не узнал свой звеневший от ярости голос Ноэль. – Я защищаю его, как брата, до последней капли крови!
Он замахнулся так, что свистнул воздух. Клинок звякнул о меч противника и смёл его, словно сухую палку. Лезвие ударило по демону, но не рассекло. Двуликий пошёл рябью, как тающий морок. Вспыхивали и исчезали демоны вокруг.