Николас скорчил недовольную мину.
Ноэль взял Бианку за руки и без тени страха или брезгливости заглянул ей в лицо:
– Не слушайте никого. Вы тоже приглашены на маскарад. Приходите, уверен, вам понравится.
– Но у меня даже наряда нет, – она потупилась. – К тому же, все будут пугаться моего лица и показывать пальцем.
– Нет! Портной сошьёт платье и для вас, а ваше лицо будет скрыто самой красивой маской. Никто не посмеет вас обидеть, – заверил её внук вождя.
Охотник переводил взгляд с него на свою ученицу и обратно:
– Моё мнение, как твоего учителя – тебе нужно выходить в свет. Маскарад подойдёт как нельзя лучше.
– Если ты… ты настаиваешь, – она посмотрела на Николаса, и её лицо просветлело.
Ноэль тоскливо вздохнул и отступил:
– Не буду вас задерживать. Портной, не забудь!
***
Охотник с удивлением наблюдал, как друг бежит от них, точнее от Бианки. Не знал бы он Ноэля лучше, решил бы, что тот влюбился без памяти.
– Зря ты так с госпожой де Годон, – тихо пробормотала манушка. – Она просто ревнует.
– Это глупо.
– Для тебя, может быть. Но я её понимаю. Ты не тот мужчина, с которым легко расстаться, – Бианка смущённо отвела взгляд.
Он долго уговаривал её обращаться к нему на «ты», но, волнуясь, она до сих пор сбивалась на «вы». А теперь ещё и эти двусмысленные намёки. Похоже, она привязалась к нему слишком сильно. Их связь нужно уничтожить до того, как она станет мучительной для обоих.
Николас взял Бианку за руку и убрал волосы с обезображенной части её лица:
– Я не тот мужчина, которого можно любить. Однажды я разбил зеркало Снежной ведьмы. Его осколки попали мне в глаз и в грудь. Теперь я вижу всё в дурном свете, а моё сердце обратилось в кусок льда.
– Не говори так!
Манушка прижала ладони к губам, словно её поразило видение, хотя в отличие от обычных ясновидцев её дар работал по-другому.
– Я не смогу ответить тебе взаимностью, понимаешь? Не из-за того, что с тобой что-то не так, а из-за моих внутренних демонов, – не сдавался Николас. – Но если ты посмотришь вокруг, то заметишь куда более достойного мужчину.
Он провёл пальцем по её щеке рядом со шрамом и отстранился.
– Но как же ты? Кто полюбит тебя? – пробормотала она себе под нос.
Иногда Николас жалел, что у него такой острый слух.
– Идём, у нас мало времени.
Охотник предпочитал заниматься на открытом воздухе, но гулять по улице Бианка отказывалась, поэтому они работали в одном из кабинетов Учебного корпуса.
У манушей дар к ясновидению встречался так же часто, как у лапийцев, но был очень своеобразным. О прошедших, настоящих и будущих событиях кочевникам говорили символы. Для работы с подобным даром требовалось составить их в систему. Такой системой стала колода карт, которую Николас прихватил из модного салона в Дюарле, где любила бывать Шанти.
Карты пришлись Бианке по душе. У её бабушки они тоже имелись, но другие – широкие, посеревшие от времени, с чудными картинками. Старая кочевница рассказывала, что эти карты служили манушам ещё до исхода из Гундигарда. «В них сосредоточена вся мудрость мира, они подскажут ответы на любые вопросы». Главное, правильно их истолковать, но с игральными картами у Бианки ничего не получалось.
Она села на стул перед столом Николаса.
Тот вынул из ящика подарок и протянул ей:
– Я постарался сделать всё так, как ты рассказывала.
Тщательно изучив работу Бианки и её воспоминания и дополнив эти знания скудными сведениями из книг, Николас смастерил гадальную колоду. Ученица приняла её трепещущими руками и прижала к груди.
– Они как бабушкины! Нет, даже лучше. Картинки… они завораживают!
– Ну-ну, не перехваливай, – усмехнулся Охотник. – Тебе ещё предстоит научиться с ними работать. Если что-то не понравится, не стесняйся сказать. Я переделаю. Очень важно, чтобы карты стали твоими друзьями.
Бианка принялась перебирать колоду тонкими пальцами.
– В Гундигарде эти символы изображались на стенах древних храмов и гробниц. Каждый олицетворял событие или этап в жизни всего сущего: растения, животного, человека и даже мира, – делился своими изысканиями Николас. – Складываясь в узор, карты подсказывают, как пойдёт жизнь дальше, но конкретное значение в каждом раскладе зависит от того, кому ты гадаешь. С последним мы разберёмся позже. А пока внимательно изучи рисунки. Запомни все мысли, которые приходят тебе в голову, когда ты смотришь на карту. Представь себя изображённым на ней персонажем и проживи один день так, как прожил бы он. Когда что-то делаешь, смотри на карту и спрашивай себя, как бы поступил персонаж на твоём месте. Когда ты проживёшь так каждую карту из колоды, то познаешь их суть, и они будут служить тебе верой и правдой. Поняла?
Бианка задумчиво повела плечами.
– С чего начать?
– С чего хочешь. Выбирай то, что тебе ближе и нужнее, а если не знаешь, делай это наугад. Ты должна ощущать связь с картами гораздо лучше меня. У меня нет ни твоего дара, ни твоего чутья. Не хватайся сразу за сложные и неприятные, вроде «Смерти» или «Демона», начни со светлых.
– Иногда мне кажется, что ты знаешь и умеешь всё на свете, – Бианка покраснела и потупилась.
– Люди называют это излишней самоуверенностью. Не обожествляй меня, я всего лишь человек и могу ошибаться. И кое-что я всё же не умею – любить.
– Умеешь, просто не хочешь, – возразила она, скользнув по его лицу испуганным взглядом.
Он сделал вид, что не услышал.
– Ладно, мне нужно к портному, а ты занимайся. Завтра расскажешь об успехах.
Николас помчался обратно в главный корпус.
Когда он влетел в гостиную на третьем этаже, Ноэль уже застёгивал крючки на камзоле. Подмастерье суетился с тканями, поднося лоскуты к его лицу.
– Почему чёрный? Мрачный цвет не подходит для праздника любви и начала лета, – возмущался портной, который не любил их с Николасом одинаково. – Надели бы для разнообразия что-нибудь яркое. Бирюзовый бархат тоже был бы вам к лицу.
– Нет, я хочу костюм цвета вороновых крыльев, – упрямился Ноэль. –В остальном я буду казаться нелепым.
Портной всплеснул руками в досаде:
– Где же мне взять подходящую маску? Если вы будете выглядеть невзрачно, вождь Пареда меня в порошок сотрёт!
– Не беспокойтесь, я сам сделаю ему маску, – Николас вышел вперёд, чтобы его заметили.
– А ты успеешь? Времени мало, – забеспокоился Ноэль.
– Не посплю пару ночей. Пустяки. Я люблю работать руками.
– Тогда… – друг задумчиво хмыкнул. – Может, ты соорудишь маску и для Бианки? Такую, чтобы она перестала бояться выходить на люди. Это бы очень ей помогло! Если… если ты разрешаешь подсказать тебе, что делать с твоей ученицей.
– Тебе – достаточно попросить.
– Хм… раз ты сегодня такой добрый, посоветуй, как завоевать расположение девушки. У тебя же так легко получается. Что для этого нужно? Говорить красиво? Засыпать подарками? Вести себя напористо?
Николас хохотнул в кулак. Никогда не видел друга таким: бабочки в животе, ветер в голове, глаза сверкают, как алмазы.
– Ничего особенного я не делаю! Да и нравлюсь не больше, чем ты, – замотал головой Охотник. – Просто будь собой. Собой настоящим, а не таким, каким хочет тебя видеть дед. Тогда та девушка, которой ты подходишь, обязательно тебя заметит.
Друг промолчал.
– Прошу, поторопитесь! У меня очень много работы, – напомнил о себе портной.
Николас поспешил раздеться и встал на примерочный стул.
– Вам тоже тёмное и мрачное?
– Нет. В этом сезоне в моде огненно-рыжий, – ответил Охотник. – И обязательно с хвостом.
***
Платье появилось комнате Бианки на кровати накануне праздника. Пышная юбка и тугой лиф с глубоким вырезом, высокий воротник-стойка. Всё из блестящего кремового шёлка, обшитого золотистым кружевом. Рядом лежала переливающаяся маска-бабочка с вкраплениями маленьких жемчужин и перламутра. Сверху её украшали павлиньи перья.