Бианка сжалась от ужаса. Нет! Нет, она всего-навсего хотела провести вечер с Николасом. Никаких титулов ей не нужно. Если гости увидят её уродливое лицо, она сгорит со стыда!
– Не переживай! – он сжал её ладонь. – Я один сниму маску – этого будет достаточно.
– А если они не согласятся? – засомневалась Бианка.
– Я не дам тебя в обиду, клянусь! – он повёл её к трону.
Самый благородный и смелый из мужчин! Неужели это всё взаправду? Бианка млела от каждого прикосновения, тёплого влюблённого взгляда, движения губ. Голова кружилась как во хмелю.
Вместе они опустились перед королём на колени, и тот возложил на их головы серебряные венцы в виде ландышей. Толпа воодушевлённо захлопала. Схватившись за клюв, он приподнял с лица маску. Бианка зажмурилась и вскинула голову. Дыхание защекотало кожу, приоткрытого рта коснулись тёплые губы. Поцелуй такой сладкий! Хоть бы он продлился как можно дольше.
Рядом раздался шум, разбив волшебство вдребезги. Бианка распахнула глаза. В объятиях её держал вовсе не Николас!
***
На маскарад они с Ноэлем отправились в числе первых. Друг никак не мог налюбоваться на свою маску: щупал длинный загнутый клюв, гладил перья.
– Это чудо!
– Пускай она принесёт тебе удачу, – Николас надвинул на лицо собственную маску.
Ни времени, ни сил на новую не хватило, поэтому он взял старую – овальную белую с тремя красными царапинами. На голову натянул капюшон с острыми ушами. Костюм огненно-рыжего цвета был оторочен лисьим мехом. Лучше всего вышел длинный хвост с кисточкой на конце. Хотелось окунуться в детство и размахивать им по кругу с шаловливой улыбкой на устах.
Влившись в толпу придворных, они вошли в бальный зал.
Охотник устроился рядом с Ноэлем у стены. Светские беседы нагоняли тоску, танцы, карты и кутежи смертельно надоели.
– Пригласил бы кого-нибудь, – вяло заметил Николас. – Или деда боишься?
– Я не ты и на смехотворные вызовы не ведусь, – осадил его друг. – К тому же, я кое-кого жду.
– Что ж, будем надеяться, что она придёт, и ты не сплохуешь, – Николас похлопал его по плечу и повернул голову, поймав на себе враждебный взгляд.
Он принадлежал Гийому де Годону, мужу Шанти. Невысокий и сухощавый, лет сорока, вовсе не старый и немощный, но супруга отзывалась о нём не только без любви, но даже без уважения. Считала его досадной обузой, которая мешала ей развлекаться.
На самой Шанти было роскошное платье из тёмно-зелёной парчи с золотыми узорами и золотая маска-паутинка. Дюарлийская красавица отплясывала с едва достигшим совершеннолетия гвардейцем. На холёном лице с тонкими щегольскими усиками маски не было. Шанти заливисто смеялась над шутками партнёра.
Музыка прервалась. Дюарлийская красавица посмотрела на Николаса то ли с вызовом, то ли призывно. Ей что, одного ухажёра мало?
Она скрылась за неприметными дверями в коридор, который вёл в её комнату. Через некоторое время гвардеец последовал за ней. Отомстить решила? Ревность распалить? Какая глупость! Противно до тошноты.
Охотник взял кубок с игристым вином.
– Ты куда? – остановил его Ноэль.
– На волю! – Николас расстегнул тугой воротник и добавил более спокойно: – Душно здесь, голова кружится.
– Ты же не носишь корсет, – подозрительно вскинул брови друг. – Будь осторожен.
Не дослушав, Охотник опрометью бросился на балкон. Повезло – там никого не оказалось. Николас сдвинул с лица маску и глотнул вина. Холодный весенний ветер остужал разгорячённую голову.
Только звёзды и луна взирали на него молча и бесстрастно. Лучшие компаньоны, они не травили душу расспросами и не мешали предаваться мрачным мыслям, требуя, чтобы он улыбался и думал только об изумительном вкусе напитка и красоте маскарадных масок.
Зачем он так долго убеждал себя, что привязан к дюарлийской светской львице? Как же надоело притворяться и лгать! Нет, Шанти это касалось мало, гораздо больше – службы в Компании, помпезных приёмов, неискренней учтивости. На свободу хотелось нестерпимо, словно что-то дикое рвалось изнутри. Разломать бы прутья клетки, сорвать с себя ошейник, пускай даже это будет стоить страшных мук. Бежать, бежать прочь без оглядки, пока хватит сил.
Вино закончилось, холод начал пробирать до костей. Пора возвращаться: до выхода короля осталось всего ничего.
Когда глаза привыкли к яркому свету в бальном зале, Николас отыскал взглядом Ноэля. Тот увлечённо танцевал с Бианкой. Захваченные чувствами друг к другу, они настолько лучились радостью, что пары красивее в зале было не сыскать. Любовь преображает: мужчин делает смелее и сильнее, девушек – желаннее и очаровательней. Но только истинная, а всё ложное превращает в жалкое подобие себя. Что ж, хоть кому-то сегодня повезло.
Николас взял ещё один кубок с вином и занял место Ноэля у стенки. Вскоре Шанти вернулась в зал.
Юный любовник не смог занять её дольше?
Оставив кубок на тумбе, Охотник направился к госпоже де Годон. Нужно поставить последнюю точку.
– Не соблаговолите ли подарить мне танец? – учтиво спросил Николас, протягивая ей руку.
Красавица лукаво улыбнулась. Он подхватил её за талию и закружил в медленном танце.
– Лёд в твоих глазах и сердце растаял? Или ты испугался меня потерять? – она прижалась к нему настолько, что это выглядело вульгарным.
– Хотел поговорить именно об этом, – отвечал Охотник холодно, чтобы не оставлять никакой двусмысленности.
Шанти провела пальцем по его губам и подбородку.
– Зачем ты притворяешься бесчувственным? Скажи, что тебя терзает. Быть может, я утолю твою боль.
– Я притворялся раньше, а теперь стал самим собой, – он указал на сдвинутую набок маску.
– Но разве я для тебя ничего не значу? – поджала губы она, пуская слезу.
– Давай прекратим этот фарс. Ты с лёгкостью отыщешь новую игрушку, – Николас нашёл глазами появившегося в дверях гвардейца.
– Ты мне за это заплатишь! – зашипела она.
– С женщинами не воюю.
Охотник убрал от себя её руки. Танцы закончились, король объявил властителями маскарада Ноэля с Бианкой. Взволнованные, они торопились к трону. Нужно поздравить их в числе первых.
Гийом надвинулся на него грозовой тучей. Его глаза недобро горели, а ноздри раздувались, как у быка на бойцовской арене. По лицу Николаса хлестнула перчатка.
– Как вы смеете прилюдно развлекаться с моей супругой?! – взбесился рогоносец.
– Я просто пригласил госпожу де Годон на танец. Не знал, что это запрещено, – Охотник приложил ладонь к горевшей щеке. – Но если это порочит её и вашу честь, я готов принести свои глубочайшие извинения…
– Каков наглец! Он ещё смеет изображать из себя невинную овечку! Все видели, как вы удалились из зала друг за другом, чтобы уединиться в будуаре на втором этаже! Думаешь, под покровительством Его величества тебе всё позволено?! – Гийом схватил его за края камзола и дёрнул так, что от воротника оторвался кусок меха. – Потешались надо мной! Планы строили, как от меня избавиться и состоянием завладеть!
Николас отпихнул Гийома от себя и смерил презрительным взглядом:
– Если вы не можете уследить за собственной женой, то это не моя проблема. Ни она, ни уж тем более ваши деньги меня не интересуют.
– Ах ты негодяй! Я не потерплю такой дерзости. Я… я… – он начал захлёбываться словами и брызгать слюной. – Я вызываю тебя на дуэль!
Их крики привлекли внимание всего зала. Стоявшая позади Шанти злорадно ухмылялась, лицо Ноэля вытянулось в тревоге, Жерард пробирался навстречу, расталкивая зевак с дороги. Даже король с фавориткой Иветтой обратили на них свой взор.
Надо взять себя в руки.
– Дуэли запрещены указом короля. К тому же, Кодекс Сумеречников предписывает одарённым использовать своё оружие только для защиты людей, а не для драки с ними, – ответил Охотник громко, чтобы все слышали.
Даже в Ланжу он старательно избегал кровопролития, предпочитая обезвреживать с помощью дара и брать заговорщиков в плен, как будто не мог преодолеть въевшийся в разум запрет.