Николас выхватил дедовский клеймор и приставил к горлу друга.
– Уведи меня отсюда по ветряным воронкам. До границы Лапии. Это пять прыжков. Столько же, сколько до Ланжу. Я поделюсь с тобой резервом, передам его весь, если понадобится. А потом можешь возвращаться под крылышко своего деда. Обо мне вы больше не услышите!
– Николас, нет! – в отчаянии выкрикнул друг. – Тебя будут искать, тебя убьют! Подумай хотя бы о своих учениках. Бианка едва начала выходить на улицу, ты нужен ей.
– Ой ли, ты сам прекрасно справишься с ролью её наставника. Уведи меня, иначе я убью тебя и буду прорываться отсюда с боем. Плевать, какой крови это будет стоить!
– Нет, ты не сможешь. Я слишком хорошо тебя знаю, – Ноэль отвёл его клинок в сторону.
Между ними словно образовался щит, но никто ветроплав не использовал. Ударить не получалось, как бы сильно не полыхала в жилах злость. Как ударить себя. Нет, себя Охотник ударить мог, мог даже на проклятый клинок броситься, но причинить вред другу – никогда в жизни. Всё существо восставало против этого.
– Пошёл вон! – прорычал Николас.
– Давай поговорим спокойно, – не унимался внук вождя.
– Пошёл вон, я сказал!
Он швырнул в Ноэля вестросгустком. Друг отлетел в коридор. Охотник запер дверь на засов и слушал, как внук вождя снаружи молотит в неё кулаками и приказывает отворить.
Нет! Ни видеть, ни говорить ни с кем не хотелось.
Да, он – сам виноват, сам ошибся. Но, боги, как же нестерпимо душат и режут решётки золочёной клетки!
***
После скандала все знакомые спешно покинули дворец. Бианка с трудом уговорила отбывающего кучера взять её с собой на запятки. Уж очень не хотелось оставаться здесь одной. Из памяти никак не шло смертельно побледневшее лицо Николаса, его ошалелый взгляд, когда объявили до жути несправедливый приговор. Если бы её спросили, она бы перед всеми подтвердила, что Охотник ни в чём не виноват. Госпожа де Годон сама порочная насквозь, соблазнила его и обманула, а другие воспользовались этим, чтобы унизить.
Почему Бианка обозналась? Почему сердце не подсказало, что она танцует с другим? С его лучшим другом. Конечно! Николас так старался не ради себя. В этом весь он. Ах, если бы она догадалась раньше, если бы отыскала его настоящего и упросила потанцевать с собой, то ничего бы не случилось.
Полночи мучила тревога, сон сморил лишь по утро. В результате одеваться и умываться пришлось на бегу – выпрашивать еду у поваров было боязно. В столовую Бианка успела только в последний миг, но стоило приняться за завтрак, как к ней подсел Ноэль.
Они разговаривали всего пару раз, да и то случайно. Единственное, что их объединяло, был Охотник. Как она умудрилась заставить внука вождя танцевать с собой, а потом ещё и поцеловать? Что он теперь о ней думает?
– Простите за вчерашнее, – начала Бианка. – Я видела, как Николас делал вашу маску, и дар у вас похожий. Вот и решила, что вы – это он. Простите!
– Это вы простите. Я должен был представиться, как только понял, что вы обознались, – улыбнулся он.
Хорошо, что Ноэль такой добрый. Злобу и язвительность она бы сейчас не вынесла.
– А почему вы не представились? – спросила манушка без задней мысли.
Он смутился и перевёл тему:
– Я хотел попросить об одной услуге. Отнесите Николасу завтрак. Ему нужно поесть. Меня он выставит, а вас точно нет.
Ноэль вручил ей поднос с кашей и куском запечённой телятины, а сам направился прочь из столовой.
Почему это Николас послушает её, а не лучшего друга?
Дверь в комнату наставника оказалась заперта и выглядела сильно помятой, словно по ней молотили кулаками.
– Мастер Николас, это Бианка, откройте! – позвала она.
Изнутри донеслись шаги, дверь распахнулась. Охотник выглянул в коридор, видимо, опасаясь увидеть Ноэля. Здорово же они повздорили.
Комната выглядела убранной: никаких порванных тряпок или поломанных вещей. О том, что что-то не так, можно было догадаться только по синюшным кругам под глазами хозяина и заострившимся, как у покойника, скулам.
– Я… – Бианка закашлялась. – Принесла завтрак.
Устроившись за столом, Николас принялся клевать без аппетита, словно маленькая болезная птичка.
– Как учёба? – поинтересовался он бесцветно.
– Разве сегодня есть на это время? – слабо ответила Бианка.
– Конечно, хоть его у меня ещё не отняли. Видел, как ты веселилась на празднике. Всё оказалось совсем не так страшно?
– Всё оказалось ещё хуже! Тебя так унизили, и никто не заступился!
– Не нужно меня жалеть. Мужчины этого не любят, особенно когда они действительно жалкие, – перебил её Охотник. – Так что с учёбой? Какую карту ты выбрала вчера?
– «Влюблённые». Я думала, что это – самая счастливая карта в колоде, но всё вышло иначе. Наверное, она оказалась перевёрнутой.
– У карты, как и у каждой вещи, есть обратная сторона. Зачастую она означает не то, чем кажется на первый взгляд. В твоём случае «Влюблённые» предрекали важные перемены в жизни. Ты в первый раз не побоялась выйти в свет. Дальше будет легче.
– Иногда мне кажется, что это у тебя дар к гаданию, – Бианка протянула ему колоду, Николас по-дружески сжал её ладонь.
– Вовсе нет, просто я много читаю и размышляю, – он снял шляпку.
Манушка перевернула карту рубашкой вниз:
– Похоже, карты решили над нами подшутить. Сегодня мне придётся отработать «Справедливость», – на карте изображалась женщина с весами в левой руке и мечом в правой. – Может, это означает, что тебя помилуют? Ведь на балу справедливость попрали.
– Ты снова понимаешь всё буквально. Карта может означать восстановление гармонии, духовное очищение, открытие истины. Попробуй мыслить беспристрастно, забыв о личных желаниях и симпатиях. Именно на это намекает тебе карта, – Николас закончил есть и вытер рот салфеткой. – Подумай об этом на досуге, а мне уже пора собираться.
Бианка забрала поднос и спустилась в гостиную. Очень хотелось чуда, которое так и не случилось вчера.
В холле у лестницы её поджидал Ноэль.
– Как он? Поел?
Бианка кивнула:
– Выглядел спокойным, смирившимся. Даже дал мне урок.
– Чем ему хуже, тем больше он делает вид, что всё в порядке. Замыкается в себе, – печально вздохнул Ноэль. – Ладно, сейчас ничего не исправить. Хоть бы наказание прошло спокойно.
– А можно… – манушка всё ещё робела перед ним. Но в конце концов, он сам попросил об услуге. – Можно мне с вами? Я ещё не была в Дюарле, и… мне страшно… одной.
– Конечно! Я буду защищать вас от всего, клянусь! – согласился Ноэль.
Она сбегала за неприметным серым плащом с глубоким капюшоном, которым можно было прикрыть лицо в случае неприятностей.
***
Главную площадь заполонили люди. Столько Бианка никогда не видела. Гвардейцы прижимали зевак к стенам домов, чтобы по мостовой прошла конная процессия Компании. Толпа гудела, как растревоженный улей. Все заглядывали в лица, искали Николаса, обсуждали происшествие. Виновен или нет, заслужил или пострадал от придворных интриг.
В центре площади процессия остановилась. Ноэль спрыгнул первым и помог спуститься манушке. На помосте для выступлений стоял лорд де Годон с супругой. Шанти сверкала улыбкой, словно не её честь была опорочена. На деревянных тронах восседали король с фавориткой.
Гул голосов усилился, толпа зашевелилась многоголовой гидрой. Бианка обернулась ко входу на площадь.
Николас чеканил шаг, как на параде, держал спину ровно, а голову высоко. Глаза его были прозрачны и глубоки, как небо весной, а лицо выражало сосредоточенность.
Толпа неистовствовала. Люди протягивали руки, кричали: «Взгляни на меня, ну, взгляни же! Прикоснись ко мне!»
Охотник одаривал их мягкой улыбкой, от которой они возбуждались ещё больше, и снова смотрел прямо, в лица обидчикам. Даже солнце светило лишь на него одного. Затянутый в бело-зелёный парадный костюм, он казался более величественным, чем король в золотой короне и парчовом платье.