«Иди ко мне, милое дитя! Я так долго тебя ждал! Месть будет сладка», – напевал голос искушённого барда.
– Николас! – вывел из транса оклик Жюльбера.
Охотник распахнул глаза. Вода набиралась в нос и рот так, что он едва не захлёбывался. Надо успокоиться, не шевелиться, иначе утонет.
– Держись! – оборотень протянул ему мощную ветку.
Николас сгустил вокруг рук ветроплав – благо, на это не требовалось подпитки от материнской стихии. Высвободив ладони, он вцепился в ветку. Жюльбер потянул со звериным усилием. Воздух выталкивал Охотника на поверхность, освобождая от торфяного плена, пузырьки булькали всё сильнее. Через пару мгновений Николас растянул на насыпи, харкая грязью.
Жюльбер вынул флягу. Охотник закашлялся и вытянул сложенные лодочкой руки. Плеснулась холодная вода. Едва хватило, чтобы вымыть ладони и лицо, да прополоскать рот.
Перепачканная до сходства с болотным кельпи, Вестфольда паслась на холме впереди. Седло на её спине перекосилось, а кожа на нём продралась.
– Скотина безмозглая! Зачем ты с ней возишься? – обругал кобылу оборотень.
Николас повёл плечами. Подарок Ноэля всё-таки, большую часть времени она служила верой и правдой.
– Тут был демон, он её вспугнул, – ответил Охотник.
– Не оправдывайся. Я бы почуял, – отмахнулся Жюльбер и снял с себя плащ. – Возьми, а то продрогнешь.
Укутавшись, Николас поднялся на холм и расседлал кобылу. Насобирав дров и сухого торфа, Жюльбер распалил костёр, чтобы посушить вещи. Охотник начал осматриваться. Холод на открытой ветрам вершине подирал до костей. Впрочем, за каменной кладкой удалось найти укрытие.
– Тут следы! – позвал Николас.
Жюльбер поспешил к нему.
– Как я и говорил – собачьи. У волков пальцы дальше от лапы отстоят и след глубже. А вон смотри – каблуки сапог.
– Могли дозорные оставить, – пожал плечами Николас. – Убийца явно хотел, чтобы тела нашли.
– Издеваются. Играют. Вождь не желал принимать их правила, вот они и обозлились.
– Осталось только выиграть, – вздохнул Николас, окидывая взглядом пространство вокруг.
Шелестели камыши, пел тростник. Вода переливалась оттенками зелёного, тёмно-синего, коричневого и сизого. Деревья только-только приоделись в червонное золото. Одинокий лист оторвался от ближней осины и отчаянно помчался к крошечному островку суши, но утонул, не дотянув до спасения самую малость. Захлюпала в злорадстве прожорливая топь.
Насколько доставало чутьё, никаких аур не ощущалось. Словно по унылым пустошам бродили призраки, сверкая огоньками-гнилушками из трясины. То ли ветер выл и стенал, то ли цепи звенели тоскливо.
– Жаль, нас не позвали, как только нашли тело, – заключил Охотник. – Уже и след остыл.
– Остыл, – подтвердил Жюльбер, дёргая носом. – По такой вони его и свежий почуять было бы сложно.
– Интересно, где прятали жертв и как умыкали из городских стен. Наверняка здесь есть подземный ход.
– Есть, – согласился оборотень. – Дед рассказывал, как они тайком в квартал развлечений бегали. По топям через редкие кочки-островки до самой сухой земли, где начинался ход.
– Понятно, в кого ты такой испорченный, – подначил его Николас. – Дорогу покажешь?
– Я знаю только со слов, но попробую поискать в архивах. Поехали обратно. К ночи холодать начнёт, а ты весь мокрый.
Чистить кобылу и вещи пришлось ещё час. Верхом Охотник не садился, предпочитая вести строптивицу в поводу. Потом надо будет выбрать кого-то сговорчивее. Удаль, конечно, хорошо, но сильно мешает делу.
Когда они добрались до места падения, на грани зрения сверкнула аура и пропала бесследно. На островке сбоку в мутной воде купали плети-ветви ракиты, стучали друг о друга колосья рогоза, квакали надсадно лягушки. Травы стелились низко и оплетали конские копыта, чавканье становилось всё плотоядней.
– У меня на родине трясину называют вратами демонов, – вспомнилось Охотнику. – Через неё мары уносят нежеланных детей к владыке ши Аруину. Трижды залает собака, запляшут вокруг огоньки, и разверзнется у ног земля. Там, на дне чёрной бездны ждёт двуликий ши. Он сдерёт с тебя кожу и сошьёт из неё новое обличье.
– Жуткие у вас сказки! – присвистнул Жюльбер.
– Это не сказки, – возразил Николас. – Думаю, наш убийца принадлежит к племени ши. Места и почерк очень похожи. Холмовые гончие пугают лаем, мары похищают, всадники-дуллаханы убивают. Правда, они отрубают головы и складывают в мешки. Нет, дуллаханы так кожу не срезали бы, да и затейливо слишком. Это явно кто-то из высших златоглазых ши, приближённых к Аруину. Возможно даже, действуют по его указке. Справиться с ними будет сложно.
Николас передёрнул плечами, вспоминая последнюю встречу с владыкой. Печать мар полностью лишила Охотника сил, и Неистовый гон едва не утянул его под холмы. Но Ноэль прогнал Аруина. Если смог один раз, сможет и ещё. Главное, чтобы Жерард позволил вступить в схватку. С другой стороны, если друг одолеет подложного Безликого, то весь Дюарль уверится в его избранности. Осталось только отыскать убийцу и обеспечить внуку вождя победу. Вдвоём они свернут горы.
Сбоку снова что-то зашевелилось. Николас пощупал носком ближайшую кочку.
– Смотри, вот она – тропа. К островку ведёт, где сосны. Там твёрдая земля.
– Только не надо проверять. Стемнеет скоро. Хватит уже купаний на сегодня, – отсоветовал Жюльбер.
Пришлось согласиться. К тому же, Охотник нацеплял на себя пиявок. В следующий раз обязательно проверит.
За ракитами в тумане проглядывал силуэт белого пса, его красные глаза внимательно следили за путниками.
***
Ноэль занимал себя ежедневными хлопотами, взялся даже за то неважное, что откладывал на потом, лишь бы не думать о произошедшем. Дед приставил к нему пару плечистых охранников, пока он находился в штабе Компании, и ещё четверо сопровождали за пределами. К слежке Ноэль привык с детства, но сейчас невозможность побыть одному раздражала, как никогда.
На утреннем построении, пока муштровал своих людей, он то и дело оглядывался на ворота. Во время завтрака не мог оторвать взгляд от окна. Даже когда отправился в целительский корпус проведать Бианку, Ноэль витал мыслями там, где Охотник занимался расследованием.
Манушка лежала на кровати, закутанная в одеяла. Выглядела она очень бледной, веки были прикрыты, но целители сказали, что она не спит. Стоило Ноэлю приблизиться, как Бианка открыла глаз, уголки губ поползли к верху в слабой улыбке.
– Прости. Я вчера всё испортила. Когда тот человек начал кричать, мне показалось, что я снова в Ланжу… и весь этот кошмар, – она всхлипнула и отвернулась. – Родные, их смерть… я стараюсь не вспоминать, но…
– Эй, не надо извиняться! – Ноэль присел возле неё и заставил посмотреть ему в лицо. – Это я слишком давил на тебя и не смог защитить. Впредь буду осторожнее. Даже не думал, что кто-то проберётся во дворец с оружием.
– Война – она повсюду. Даже в этой тихой гавани, – Бианка снова прикрыла веки.
– Это не война, а один обезумевший от горя человек. Всё будет хорошо. Когда-нибудь на нашей многострадальной земле наступит мир, – он погладил её по волосам. – Я сделаю всё ради этого. Так что ни о чём не переживай.
Ноэль поцеловал Бианку в лоб и отправился по делам. Нужно быть решительным и принять бразды правления в собственные руки.
После раздумий он набросал парочку предложений вождю, каждое из которых начинал, как «Я, Безликий бог, желаю…»
Он хотел создать военный корпус, где проходили бы первичную подготовку все, даже целители. Последних бы, конечно, не заставляли сражаться, а просто учили действовать в чрезвычайных обстоятельствах. Хорошо было бы укрепить союз с Лапией. Тогда Кундия окажется в тисках – власть единоверцев там ещё не так сильна, как в других странах.
Постепенно Компания наберётся сил и станет достойным противником с приличной регулярной армией. Первые цели для атаки – самые ближние и плохо охраняемые места в западных провинциях Веломовии. Это уже не будут наивные мечты идеалистичного мальчика, как утверждает Николас.