Противники закружились друг против друга в неистовом ритме. Сшибались и разлетались клинки, с лезвий сыпались искры. Захваченное чужой волей, тело сделалось невероятно ловким, казавшиеся невозможными манёвры получались виртуозно. Стали подвластны приёмы, о которых Николас раньше и не слышал.
Резерв разросся до того, что грозил смести всё. Щит – непробиваем, пластины меча-кнута бессильно отлетали от него. Охотник уходил от атак, поднимался в воздух и обрушивал клинок на голову противника, припадал к земле и бил снизу. Отскакивая на шаг, он раскручивал клинок петлями, чтобы нанести сокрушительный удар, от которого оружие Аруина жалостно визжало и дрожала отлитая из серебра рука.
Такая мощь! Она вырывалась из тела лихорадочной пульсацией сине-зелёного света и закручивалась в смертоносный вихрь.
Николас забывался, обращаясь в безликую стихию. Не человек уже. А был ли им в самом деле?
Бренная плоть – лишь призрачная клетка. Вместе с ней спадали оковы Дольнего мира. Маска обнажила суть. Он становился собой, по-настоящему свободным. Ледяной штормовой ветер нёс на своих крыльях бурю тысячелетий. Безумие – ответ на все загадки. Истина на дне ослеплённого сумерками рассудка.
***
Призывно каркая, впереди летел ворон. Жерард гнал своих людей по осколкам через рамы разбитых зеркал. Если кто и мог отыскать в этой тьме Ноэля, то только Николас, раз уж они действительно были связаны с рождения.
Впереди забрезжил свет. Ворон ринулся на него. Аура внука находилась там, хоть и тусклая, сочившаяся болью. Ноэль жив!
Люди подались к центру огромного зала, освещённого роем зелёных огоньков.
Звенела сталь, свистел воздух, летели искры, яростно кричали противники, сшибаясь снова и снова. Стремительный танец, движения не разобрать, оба клинка раскручивались вихрями, оба врага увёртывались и атаковали со скоростью мелькающих молний.
Ворон спустился к Ноэлю и отчаянно закаркал, будто спрашивая:
«Ну, как ты? Ну, как?»
Разбуженный его криком, хозяин пополз в сторону.
– Уносите его! – приказал Жерард.
Люди подхватили Ноэля под руки и потянули прочь. Он тряс головой, пытаясь прийти в себя, но как только очухался, стал сопротивляться:
– Николас! Надо его спасти!
– Ему не поможешь, – покачал головой Жерард. – Смотри, какая схватка. Если кто близко подойдёт, разорвут и не заметят.
– Его же самого вот-вот разорвёт! – упрямился Ноэль.
– Дадут боги, он выживет. Не нужно… – попытался увещевать его дед.
– Нет! Один он не справится. Только вместе мы – сила.
Внук оттолкнул тянувших его людей и рванул обратно. Ворон кидался на них, прикрывая хозяина. Потрёпанный и измученный, Ноэль оказался неуловим, словно отчаяние придавало ему сил.
– Остановись! – кричал Жерард. – Только зря погибнешь!
– Нет! Без него… не будет и меня!
Ноэль заговорил на свистящем наречии, похожем на язык птиц. По сводам эхом загремел голос Николаса, словно он отвечал на понятном лишь им двоим языке.
Ворон каркнул и бросился хозяину в лицо. Ноэль рухнул на пол в шаге от сражения. Руки и ноги судорожно дёргались, из кожи прорезались чёрные вороновы перья, лицо закрывала маска с мощным клювом.
Заметались в ужасе зелёные огоньки. Свет померк, потухли все факелы.
Хлопали крылья, каркал ворон, скрежетали сталкивающиеся клинки, с шипением летели искры. То и дело раздавались яростные кличи. Лихорадочно пульсировали голубые сгустки воздуха. Порывы ветра грозили содрать кожу с костей. От пещерных сводов откалывались камни и норовили пришибить. Но даже это отмечалось слабо перед лицом небывалой мощи, какой обладали лишь самые невообразимые из всех существ – боги.
Неужели страх за Николаса пробудил в Ноэле силу Безликого? Как теперь спастись и, что важнее, как вернуть внука из этого безумия?
Ауры озарились сине-зелёными огнями Червоточины. На их фоне распахнулся тёмный силуэт человеческого тела, плоть вспыхнула в ярком зареве. Наружу вырывался смерч потусторонней силы, с оглушительным гулом промчался по залу и впечатал людей в стены.
Они едва не окоченели от налетевшего мороза, пока буря не стихла.
Жерард нашарил на полу факел, поджёг и первым поспешил проверить Ноэля. Он должен выжить! Иначе и быть не может.
***
Хоронили Николаса в закрытом гробу, потому что ураган превратил его тело в кровавое месиво. На панихидное шествие от парадных ворот Дюарля до дворцовой площади, где был сложен погребальный костёр, собрался весь город и соседние селения. Всё-таки Охотник уничтожил Аруина и спас людей от проклятья.
Много похвал было вознесено, много прощальных песен исполнено, много слёз пролито. Орлен явился проститься с героем в числе первых и даже приказал лорду де Годон положить меч Утреннего Всадника на могилу на королевском кладбище.
Похороны длились невыносимо долго. Нужно было держать себя в руках и отвечать вежливо на неискренние соболезнования высокопоставленных особ. Только верный Мунин немного облегчал тоску. К концу Ноэль ощущал такое опустошение и усталость, что сам готов был взойти на погребальный костёр вслед за названным братом. Особенно, когда вспоминал, что самое сложное ещё впереди.
С кладбища внук вождя вернулся последним. Бианка дожидалась его в холле центрального корпуса.
Чем быстрее он покончит со всем, тем лучше.
– Ты как? – спросила она, поднявшись из кресла.
– Буду жить, – угрюмо ответил он.
– Знаешь, я… я видела смерть в раскладе Николаса, но не думала, что она наступит так скоро. Ещё вчера он был среди нас, шутил и смеялся… А теперь его нет. Он уже никогда не войдёт в эти двери, – Бианка осеклась, заметив квёлый вид собеседника.
– Да я и сам… с трудом верю, – выдавил из себя Ноэль. – Послушай… – он вынул из-за пазухи грамоту и вручил ей. – Я договорился, чтобы тебя направили в Лиль на границе с Лапией. Будешь помогать нашим дозорным нести службу, обучать одарённых, составлять донесения и отчёты. Там куда тише и безопаснее, чем здесь или в южных провинциях.
– Но ведь я даже писать не умею, – смутилась Бианка.
– В Лиле научат, это не сложно. И вот ещё, – Ноэль вложил в её ладонь увесистый кошелёк с золотыми монетами. – Подъёмные, чтобы первое время продержаться. Завтра утром собирается обоз – отправишься вместе с ним.
– А как же ты? – она непонимающе заглянула в его глаза. – Ты не поедешь со мной?
– Прости. – Даже не думал, что станет таким подлецом. Столько добивался её благосклонности, а оказалось, просто голову дурил… – Моё место здесь, рядом с дедом. Теперь я это понял.
– Это из-за Николаса? – не поверила Бианка.
– Отчасти. Моё похищение и его смерть показали, насколько глупо я себя вёл. Он погиб, защищая этот город. Я обязан продолжить его дело. Даже если это означает всегда быть одиноким и мириться с тиранией вождя.
Бианка опустила подбородок на грудь и вытерла кулаком слезившийся глаз.
– Что ж… будь счастлив.
Она собиралась уйти, но Ноэль поймал её за руку. Не хотелось, чтобы всё заканчивалось вот так.
– Если что-то понадобится… что угодно… пиши! Я… я всё достану.
Бианка поняла без слов: обняла и поцеловала в губы. Нежно и мимолётно. Сама.
Под ложечкой тоскливо засосало. Манушка выскользнула из ладоней Ноэля и поспешила прочь. Они ещё встретятся. В следующей жизни, при других обстоятельствах. Всё сложится иначе. Обязательно.
Зашевелилась гардина, послышали шаги. Только тогда внук вождя осознал, что смотрит в пустоту перед собой.
Он обернулся и спросил:
– Теперь ты доволен?
– Вполне, – ответил дед. – Он очнулся и зовёт тебя.
– Ты отпустишь его? Я сделал всё, как ты велел.
– Пускай проваливает на всех четырёх ветрах, – сварливо объявил Жерард и проводил его в комнату больного.
***
Самочувствие не улучшилось, но лежать в постели было невмоготу, и он выбрался на лужайку. Под раскидистым ясенем с багряной кроной сидел старший брат и наблюдал, как солнце закатывается за край горизонта. Кроваво-красными становились не только кружащиеся на ветру листья, но и сам воздух.