– Поздравляю и присуждаю тебе заслуженный третий уровень владения даром. А будешь тренироваться, доберёшься и до первого, – он пожал купцу руку и ободряюще улыбнулся.
Тот загнал призрака обратно в кулон и ошалело спросил:
– Неужели всё?
– А ты хочешь что-то ещё показать? Оспорить результаты? Если чувствуешь себя готовым к испытаниям второго уровня…
– Нет! – оборвал его Эббе. – Просто неправильно это. Не чувствую я себя… просветлённым.
– А какого просветления ты жаждешь? – удивился Николас. – Обходиться с даром ты умеешь, а уж как его использовать, решай сам. Хочешь, помогай заблудшим душам, служи в штабе Компании. Они не откажутся от человека с мирным ремеслом, тем более с такой хваткой, как у тебя. А хочешь, прогони призраков полынным дымом и возвращайся к обычной жизни. Выбор только за тобой, – Охотник вгляделся ему в лицо и добавил: – Но времени у тебя до отхода корабля.
Николас повернулся к Фритте и кивнул.
– Приступай!
Она обняла себя за плечи. Такой жест помогал ей наводить морок. Фритта опустила взгляд, ссутулилась и сжалась. Никто не замечал, как она исчезала. Просто начинало казаться, что её тут не было. Идеальный шпион.
Николас подошёл к месту, где видел Фритту в последний раз. Комната небольшая, в такой спрятаться вряд ли получится. Он закрыл глаза, прислушиваясь к едва слышным шорохам, дыханию – она научилась вести себя бесшумно. Даже бирюзовые, переливающиеся золотыми песчинками прожилки в ауре не полыхали так ярко. Охотник вытянул руки, щупая воздух перед собой. Если он приближался, Фритта плавно уходила в сторону.
Резким выпадом Николас ухватил невидимое запястье и потянул ученицу на себя. Она не вскрикнула, а только шумно выдохнула, но сосредоточенье всё равно потеряла и предстала перед ним во плоти.
– Я очень старалась! – заверила Фритта бойко. – Могу так хоть полдня скрываться или всю ночь. Ночью проще, на полную луну. И ещё кое-что попробовала. Посмотрите!
– Конечно.
Николас отпустил её.
Когда робость прошла, ученица оказалась на удивление амбициозна и старательна. На столе покоилась шкатулка с её украшениями. Фритта провела над ней ладонями, вытягивая воду для иллюзий из фляги на поясе. Шкатулка исчезла. Теперь её можно было разве что нащупать.
– Попробуйте! Она даже стала чуть мягче, – попросила Фритта.
Пальцы вдавливались в поверхность, как в глину.
– Как думаете, со временем у меня получится делать вещи неосязаемыми?
– Если ты очень постараешься, – подбодрил её Николас. – За выдающиеся успехи в овладении даром присуждаю тебе первый уровень. Поздравляю!
Он пожал ей руку, и она просияла.
– Я думала, что сразу дают не выше второго. А можно… можно мне отправиться в Дюарль, а не возвращаться к отцу? Я бы хотела… жить в штабе вместе с другими одарёнными.
– Увидеть короля? Танцевать на балу? – проницательно спросил Охотник.
Фритта зарделась и опустила взгляд. Вот-вот снова исчезнет. Эх, видно, мало он с ней поработал.
– Поезжай, если таково твоё желание. Твой отец доверил Компании распоряжаться твоей судьбой.
Вряд ли среди неодарённых найдутся охотники взять её в жёны даже с большим приданным. Обычные люди боятся магии, как огня.
Так закончились испытания. Ученики отдохнули ещё один день, пока Николас составлял выпускные грамоты. При помощи печати Компании, золота и внушительного оружия в ножнах на поясе он нашёл пару мест на корабле, и на следующее утро Фритта с Эббе отправились в Дюарль.
***
Николас собрал свои скудные пожитки, навьючил ими лошадь и пошёл на поиски нового дома. Нужно заглянуть к Эглаборгу, поздороваться и объясниться. Всё-таки Охотник многим был обязан целителю, и оставлять в их отношениях недосказанность не хотелось.
Уже на подходе к усадьбе холодком по спине прокралась тревога. На снегу валялась сорванная с петель калитка. С полдюжины верзил толпились за оградой. Они кричали и толкали встретившего их на тропинке к дому Эглаборга. Его аура осталась всё такой же тёплой, напитанной огненными нитями дара.
Верзилы ударили целителя в живот, и тот упал, прикрывая голову руками.
– Эй! Оставьте его! – гаркнул Охотник.
– Кто ты такой, чтобы нам указывать? Проваливай! – ответили ему.
– Это вы проваливайте, пока я не позвал стражу, – привязав лошадь к забору, он встал между верзилами и лежавшим в снегу целителем.
– Стража будет на нашей стороне! Этот пройдоха должен нам денег. Земля, дом и дорогая эламская лошадь ему не принадлежат, он сам так говорит. Он устроил тут лечебницу и берёт с людей плату, а подати и аренду платить отказывается. А ещё за ним огромный долг за брата уже лет восемь тянется, – оправдывался главарь.
– Предъявлять ему обвинения может только городская власть, а избивать его вы права не имеете, – настаивал Николас.
– У него есть золото! Много золота. Помоги нам, и мы поделимся с тобой. Там на всех хватит! – подхватил второй верзила.
– Так вы грабители! – разозлился Охотник. – Проваливайте, иначе я вышвырну вас отсюда пинками под зад!
– Да что ты можешь! Нас много, ты один! А ну-ка дружно, парни, навались! – скомандовал главарь.
Верзилы бросились на него скопом. Николас ударил первого в челюсть, второго пнул ногой в живот, сбросил с плеч ещё двоих, врезал локтем по носу главарю, развернулся и сбил с ног последнего нападавшего.
Четверо снова атаковали. Сильные, конечно, но техники – никакой. Смекалки – тоже. Охотник легко увёртывался от их кулаков и бил так, чтобы они надолго потеряли охоту приставать к честным людям.
Через пару мгновений верзилы на четвереньках поползли к калитке, отплёвываясь от крови.
За оградой главарь поднялся и выкрикнул, вытирая разбитый нос:
– Мы пожалуемся бургомистру! Правда на нашей стороне!
– Да, пожалуйста! Только чтобы я больше вас здесь не видел! – пригрозил им Николас и опустился на колени рядом с Эглаборгом. – Ты как, старина?
Охотник помог ему сесть и отряхнул от снега.
Целитель ошалело мотал головой:
– Нет у меня ничего! Все уже отдал этим супостатам. А золото, хозяйство и конь – не мои. Убивайте-режьте, не отдам!
– Эглаборг, ты меня не узнаёшь? Это же я, Морти, – Николас сдвинул маску с лица набок.
Глаза друга округлились и заблестели от слёз, припухшие губы задрожали.
– М-м-мастер Стигс!
Целитель вцепился в него и сдавил грудь с такой силой, что казалось, треснут рёбра.
– Мне говорили, что вы сгинули, но я не верил! Не верил! Я так вас ждал!
Его плечи затряслись от рыданий.
Николас отвёл Эглаборга под крышу, усадил на лавку и напоил водой. Он отдышался и выглядел уже вполне сносно. Охотник решился оставить его, чтобы устроить лошадь в конюшне.
За дверью просторного денника сверкал глазами вороной жеребец. Николас отодвинул щеколду и протянул руку, чтобы погладить точёную морду. Голубые глаза внимательно следили, ноздри широко раздувались.
– Харысай, ты ли это? – произнёс Николас, и в следующий миг конь цапнул его за плечо. – Ай, за что?!
Жеребец прижал уши и скорчил крысу.
– Где тебя демоны носили?! Ты ведь сказал, что будешь здесь раньше нас, а сам пропадал три года! – возмущался жеребец уже вполне взрослым хриплым голосом.
– У меня возникли… неожиданные затруднения, – ответил Николас, потирая укушенное плечо.
Надо же, рубашку порвал, синяк огромный поставил. Грабители и десятую долю такого вреда не причинили.
– Какие ещё затруднения? Ты изменял мне с другой лошадью?! – Харысай злобно покосился на коня, которого привёл Николас. Тот от ужаса выпучил глаза и полез на стенку. – Не строй из себя невинность. Это я тут жертва! Ты хоть представляешь, как я тосковал? Меня, между прочим, давно заезжать пора!
Харысай резко развернулся, обсыпав Охотника соломой, и махнул задними ногами. Нет, не ударил, но всем видом показал, насколько обижен. Не хватало Николасу ревнивых женщин, так Безликий ещё и ревнивым конём наградил.
Взяв висевший на двери недоуздок, Охотник зашёл к Харысаю сбоку.