Над головой показалось тёмное небо с необычайно яркими звёздами, полная луна подмигнула ласково. Внизу бушевало ледоходом море. Впереди пульсировала разноцветными огнями Червоточина. Морозный воздух будто пел ей в такт, ликуя.
Эйфория прошла, и Николас осознал, что падает. Падает прямиком в пасть кашалота. Мощная челюсть сомкнулась над ним, окунув в кромешную тьму.
***
1573 г. от заселения Мунгарда, Эскендерия, Священная империя
Микаш резко наклонился и выдохнул, просыпаясь от транса в своём кабинете. Вспыхнув, полотно Мрака опало пеплом.
Трюдо проворчал:
– Наши запасы Мрака уничтожены! И чего ты добился?!
– Мы узнали, что лорд Комри жив и нашёл сильного союзника, – невозмутимо ответил Палач, поднимаясь с пола. – Всё идёт по плану. Эту взбучку он запомнит надолго.
Собеседник недовольно сложил руки на груди:
– Что дальше? Направим войска в Лапию? Пока мы доберёмся до него, весь срок выйдет.
– Велика честь. Пускай сам за нами бегает, – отмахнулся Микаш. – Выманить его не так уж сложно, достаточно показать нечто, что привлечёт его внимание.
– Хочешь, чтобы мы разыскали твоего сына в Белоземье? – недоумённо нахмурился Трюдо.
– Нет, милостивый Мрак, когда же вы уясните, что он бесполезен и оставите его в покое? – потерял самообладание Палач. – Не надо никуда ехать. У нас уже есть всё, что потребуется.
Позвав дежурившего в коридоре посыльного, Микаш отдал короткий приказ.
Через четверть часа на пороге кабинета появился заспанный светловолосый парень.
– Вы хотели меня видеть, Ваше превосходительство? – спросил он смиренно.
– Да, Олаф, мой мальчик. Слышал, тебе нездоровилось последние дни, – участливо заговорил Палач.
Трюдо наблюдал за ними из тёмного угла.
– Вас, правда, интересуют мои тревожные сны? Иногда я скучаю по младшему брату, только и всего. Он был неодарённый, и нас разлучили в детстве. Порой мне снится, будто он зовёт меня на помощь, а я никак не могу до него добраться. Не думаю, что это что-то серьёзное.
– Ты, конечно, прав, – Микаш отвернул голову, скрывая торжествующую ухмылку. – А как учёба? Слышал, ты блестяще сдал испытания на звание судьи.
– Вы же знаете, как я хотел помогать людям. Все жаждут справедливости. Я подал прошение, чтобы меня назначили разбирать дела в Тегарпони. Там как раз освобождается место. Из-за этого вы меня вызвали?
– Ты удивительно проницателен, мой мальчик. Но почему ты решил, что твои таланты не достойны более высокой должности?
Вздохнув, Олаф отвёл взгляд. Видимо, готовился к этому разговору.
– Не всё же мне быть вашим помощником. Хочу добиться успеха сам, понимаете?
– Угу, считаешь, что уже достаточно созрел, – кивнул Микаш. – Что ж, все родители через это проходят. Я должен отпустить тебя в большой мир.
Олаф улыбнулся, не веря своему счастью:
– Я вас не посрамлю! Как только наберусь опыта, переведусь в более значимое место…
– Нет, – оборвал его Микаш. – Для тебя есть работа важнее, чем разбирать кляузы горожан в захолустье. Магистр Трюдо уже достиг почтенного возраста. Ему трудно справляться со своими делами в одиночку, тем более, в таком неспокойном месте, как староверческий Авалор. Совет ордена решил назначить ему преемника, молодого, энергичного, талантливого и старательного. Того, кому мы бы полностью доверяли. Лучше тебя никого нет.
– Преемника? – вскинул брови Олаф. – Но ведь это не то же, что помощник, который разбирает бумаги и исполняет поручения. Такая ответственность! У меня нет опыта в управлении людьми, нет влияния в ордене и… Я не проходил ритуал просветления.
– Всё приложится. Ты же не завтра плащ Магистра примешь. Трюдо введёт тебя в курс дела, будет следить и подсказывать, если возникнут трудности. Я верю, что всё получится, – легкомысленно отвечал Микаш. – А ритуал мы проведём по всем правилам чуть позже, когда ты будешь готов. Подумай, судьёй ты улучшишь жизнь одного города, а если станешь Магистром, то будешь влиять на политику не только на Авалоре, но и по всему Мунгарду. И ещё… ты сможешь разыскать брата.
– Но ведь… – Олаф ошарашенно шевелил губами. – Не в правилах ордена поддерживать родственные связи, особенно с неодарёнными.
– Когда же ты поймёшь? У кого в руках власть, тот правила и устанавливает. Только от нас зависит, насколько они будут справедливыми. Не обязательно отвечать сейчас. Ты же умный мальчик, чем больше будешь размышлять о нашем предложении, тем больше преимуществ увидишь. Ступай! И не забывай, я в тебя верю.
Слабо улыбнувшись, Олаф откланялся.
– Я, конечно, всё понимаю, – недовольно заговорил Трюдо. – Даже то, что это не попытка меня сместить, а подготовка к Часу Возрождения. Но… зачем ты поддерживаешь в нём привязанность к брату?
– Друг мой, похоже ты невнимательно читал его дело, – улыбка Микаша вышла похожей на оскал. – Его забрали из родительского дома, когда ему и года не исполнилось. Никаких братьев у него не было, по крайней мере, в этом воплощении.
– Ты думаешь?.. – поражённо ахнул Трюдо.
– Лучшей приманки для Вечернего Всадника не сыскать. Он сам отдастся нам в руки, вот увидишь, мой друг, вот увидишь…
***
1573 г. от заселения Мунгарда, Урсалия, Лапия
Среди ночи кто-то громко постучал в дверь. Эглаборг запалил свечу и пошёл открывать лишь потому, что ждал известий о мастере Стигсе.
Если в такое время, значит, что-то срочное. Сердце тревожно ёкало. Хоть бы не погиб! А остальное решится.
За дверью ощущались нечеловеческие ауры. Впрочем, Охотник предупреждал, какие у него союзники.
– Отпирайте! Ему нужно в тепло! – донёсся с улицы звонкий женский голос.
Отодвинув засов, Эглаборг толкнул дверь. Туаты на носилках внесли мастера Стигса внутрь. Он выглядел неподвижным, как мертвец.
– Что случилось? – спросил целитель у возглавлявшей отряд женщины. – Снова летаргия?
Она кивком велела остальным уйти.
– Битва с Мраком отняла много сил. Ему пришлось зачерпнуть лишнего.
– Но ведь… он придёт в себя?
– Через некоторое время. Но если продолжит в том же духе… – туата покачала головой.
– Но это же не болезнь дара, – высказал свою тревогу Эглаборг. Может, хоть эта нечеловеческая женщина его поймёт. – Я изучал её везде, где появлялась возможность, спрашивал других целителей, читал книги, даже наблюдал несколько случаев. Больные становятся вялыми, их глаза тускнеют, тело ослабевает, мышцы дрябнут, и контроль над даром пропадает постепенно. У мастера Стигса таких симптомов нет!
– Вы правы. Это болезнь души. Вылечить её сможет только он сам, когда перестанет бояться и ступит за грань, по которой блуждает в летаргии.
– Неужели ему никак нельзя помочь?
– Можно. Ему нужен стимул, который сделает его сильнее и заставит бороться.
Туата подошла к альбому, который Охотник перед отъездом оставил на столе в гостиной, а Эглаборг не решился убрать.
Среди рисунков демонов она отыскала портрет дочки лесника из Волынцов. Мастер Стигс рисовал Герду так часто, что это казалось наваждением, но он сам всё отрицал и даже злился, когда спрашивали.
– Ему нужно то же, что и раньше, – туата ткнула пальцем в портрет. – Она растопит лёд в его глазах и сердце. Она излечит его душу и вернёт утраченную целостность. Ради неё, единственной, он пойдёт до конца и взглянет в глаза собственным демонам.
– Осталось только её отыскать, – печально вздохнул Эглаборг.
Туата повела плечами. За окном занимался рассвет. Как зыбкий сон, туманный морок, она спешила в страну грёз под волшебными холмами.
Целитель перенёс Охотника в спальню и уложил в постель. Нужно было приготовить снадобья, которые бы вернули друга в чувство.
Не успел Эглаборг закончить, как в дверь снова забарабанили. На этот раз одарённый.
Целитель поспешил открыть. На пороге стоял высокий темноволосый мужчина в бело-зелёной форме. Причёска встрёпанная, под глазами круги, в лице ни кровинки.