Николас стиснул зубы в бессильной злобе. Поколотить бы его, хотя бы зеркало разбить, но тут даже этого нельзя. Можно только молча делать вид, что всё в порядке, и омерзительный голос не властен над его рассудком.
***
Они промчались по грязным кривым улочкам Мараканда, распугивая плешивых котов и собак. Показалась дворцовая стена, обрамлённая зарослями самшита. Отсчитав с две сотни шагов, Камиль раздвинул кусты. За ними притаилась дверь. Пустынник снял с шеи медный ключ и отпер им внушительный навесной замок.
Стражники на другой стороне учтиво склонили головы, провожая Камиля перепуганными взглядами. Ничего себе, кочевник из враждебного племени!
Они оказались на мужской половине дворца. Пустынник уверенно прошествовал в покои визиря, не отпуская руки Охотника.
Салим сидел на цветастых подушках и потягивал из чашки ароматный напиток. Визирь был уже немолод. Невысокая, грузноватая фигура скрывалась под роскошным халатом из синего бархата, отсутствие пышной шевелюры возмещал большой тюрбан. В глазах цвета топлёного молока искрились янтарные хитринки.
– Этот человек хотел бы стать чемпионом принцессы, – обратился к нему пустынник.
Визирь кисло скорчился, отставил чашку и поднялся.
– Мы не доверимся ещё одному чужаку. Надира уже выбрала Хасана.
– Зато Инай никого не выбрала. Покажи ей его, – велел Камиль.
– Ты забываешься! – рыкнул Салим, тоже недовольный его наглостью. – Пока ещё я тут всем распоряжаюсь.
– О, великий и мудрый визирь, смиренно прошу вас показать Инай этого человека, – Камиль согнулся в раболепном поклоне.
Салим разъярённо засопел, уловив издёвку.
– С чего ты решил, что этот оборванец сможет стать чемпионом? Расул был знаменитым мудрецом и звездочётом. Хасан – придворный маг. А кто это такой?
Маг? Что за маг?
– Он разговаривает с богами, – с торжеством сообщил Камиль. – Как непобедимый Белый Палач. Он размажет по песку всех чудищ одним взмахом пальца!
Николас поперхнулся:
«Я смогу?»
«Кто тебя знает? – не особо обнадеживающе ответил Безликий. – Ты даже на пустом месте умудряешься ошибаться».
– Ладно, всё равно Инай его не выберет, – сдался визирь.
Камиль кивнул и вышел в ту же дверь, из которой пришёл. Визирь повёл Николаса на женскую половину. Они выбрались во дворцовый сад с кипарисовыми аллеями и благоухающими персиковыми деревьями. На скамейке в тени широколистной пальмы сидела невысокая худенькая девушка в платье из голубого шёлка. Она кормила финиками маленькую обезьянку. Её лицо так же было скрыто полупрозрачным платком. Завидев мужчин, она встала.
– Инай, этот человек хочет стать твоим чемпионом, – визирь указал на Николаса.
Обезьянка прыгнула ему на плечо и начала обнюхивать.
– Малала, прекрати, это невежливо! – Обезьянка, громко пискнув, прыгнула на руки принцессы. – Мне не нужен чемпион, не хочу губить невинного человека вместе с собой.
– Но Маяса не справилась. Завтра настанет черёд Надиры. Ты обязана выбрать чемпиона, – попытался увещевать её визирь. – Его привёл Камиль. Он решил, что этот человек разговаривает с богами.
Услышав имя пустынника, Инай расслабилась.
– Хорошо, выдай ему узду, – приказала она визирю и повернулась к Охотнику: – Приведёшь ко мне тулпара из отцовского табуна – выберу тебя чемпионом.
Заполучить тулпара так просто? Николас ведь даже попросить не успел!
Визирь схватил его за руку и поволок за собой. Эламцы! Что за грубый, бесцеремонный народ?!
***
Они отправились на луг у берега реки, где пасся табун в несколько сотен голов. Разморенные от полуденного зноя пастухи валялись на земле. При виде визиря они вскочили и начали самозабвенно кланяться.
– Выдайте ему узду. Он будет ловить тулпара.
Пастухи заржали так, что им позавидовали бы и лошади. Один вручил Николасу потёртую уздечку. Не обращая внимания на их веселье, Охотник двинулся к табуну.
Гибкие и поджарые, эламские лошади как день и ночь отличались от грузных мохноногих лапийских обозников. Шерсть золотистых, медовых и кремовых оттенков лоснилась и переливалась на солнце. Тонкими сухими мордами с глазами навыкате кони напоминали щук.
Когда Охотник приблизился вплотную, лошади вскинули головы и начали прядать ушами. Одно неосторожное движение, и табун помчался прочь, поднимая столбы пыли.
Николас достал из кармана кусок хлеба, выбрал отбившуюся кобылу цвета слоновой кости и протянул к ней руку. Кобыла на хлеб даже не взглянула – всхрапнула, подобралась и побежала высокой летящей рысью. Сейчас бы веревку, да с арканом, эх!
Высмотрев статного буланого жеребца посмелее, Николас сделал ещё одну попытку. Конь подпустил его к себе лишь для того, чтобы с визгом взвиться на дыбы и замахнуться передними копытами. Николас едва успел отскочить в сторону. Табун снова поднялся с места и полетел по пастбищу.
«Позвени перед ними уздой, – устало посоветовал Безликий. – Для чего-то же тебе её дали».
Николас взял уздечку в руку и потряс ею. Железные удила, ударяясь друг о друга, произвели не слишком звонкий звук. Кони посмотрели на него, как на полоумного, и снова принялись щипать траву. Охотник ещё раз позвенел, но ничего не произошло.
Бред какой-то!
Николас с досадой швырнул узду на землю и зашагал прочь. Сзади раздался детский голос:
– Эй, погоди!
Охотник удивлённо моргнул и обернулся. Никого, кроме лошадей, рядом не было. Точно, крыша поехала. Какая жалость!
Николас сплюнул и побрёл дальше. Вдруг мохнатый нос пихнул его в спину и едва не сбил с ног. Не на шутку разозлившись, Охотник развернулся и увидел перед собой полугодовалого отъёмыша. Чёрная шерсть пополам с грязью клочьями свисала с тощих боков, неровная грива топорщилась в разные стороны. Косые лупатые глаза на полморды глядели с озорством.
– Хозяин, хоть узду забери! – проблеял детский голос совсем рядом. – Тяжело тащить.
Жеребёнок, словно собака, держал в зубах уздечку. Николас ошалело вытаращился. Очередной дух?
– Чего тебе надо?
– Ты же уздечкой звенел, меня звал. Вот я и тут… – смутился жеребёнок.
– Так я не тебя звал, а большого взрослого тулпара, – замотал головой Николас.
– Я взрослый! Мамкино молоко уже не пью, – с горячностью заверил жеребёнок. – Нет тут больше тулпаров. Мой отец Акбузат вместе со своим хозяином, ханом Саргалом, по Сумеречной реке отправился.
– Что ж, соболезную.
«Ты издеваешься?! Вначале проклятый меч, теперь сопливый жеребёнок», – возмутился про себя Николас.
«Не нравится, проваливай на Авалор. Белый Палач спит и видит, как бы с тебя шкуру живьём снять», – огрызнулся Безликий.
– Ты, и правда, с богами разговариваешь? – восхитился жеребёнок. – Меня, кстати, Харысай звать, а тебя?
– А ты никому не скажешь?
– Нет! Тулпары – лучшие хранители тайн в Мунгарде! К тому же, нас не слышит никто, кроме хозяев.
– Что ж, тогда зови меня Николас Комри.
– Вечерний всадник! – восхитился тулпар и изобразил поклон, вытянув переднюю ногу. – Это такая честь!
– Ладно, идём. Нужно ещё решить, что делать с драконом.
– Ух ты, мы будем сражаться с драконом! Ура! – жеребёнок принялся скакать на месте козлами.
С такими длинными ушами-мельницами ему, поди, и крылья не нужны.
Завидев жеребёнка, пастухи притихли. Визирь помрачнел, на лбу между глаз залегла тревожная морщинка.
– Идём к принцессе? – спросил Николас самым высокомерным тоном, на который был способен.
– И-идём, – заикаясь, ответил Салим.
***
Во дворце все удивленно озирались на тулпара, перешептывались, даже кланялись. Салим проводил их в сад и удалился по своим делам. Харысай обгладывал все встреченные растения, и никто даже не думал ему препятствовать. Одна лишь обезьянка принцессы щёлкнула его по лбу, когда жеребёнок стал покушаться на её любимое финиковое дерево.
Инай встретила Охотника гораздо более радушно, чем в прошлый раз.